– Как знать. Они всегда пригоняют своих. Мы сказали им, сколько нас отправится, но не ожидали, что вы прибудете с другом.
Облаявший Морена тэнгриец перекинулся парой фраз с главой каравана, то показывая, то поглядывая на Скитальца. Вмешались радейцы, спокойно втолковали им что-то, и караванщик, рослый, уже немолодой мужчина с длинными чёрными усами и широкими скулами, медленно кивнул. Тэнгрийцы тут же разбрелись вдоль каравана, а караванщик зычно возгласил на почти чистом радейском:
– Трогаемся!
Обоз из трёх подвод и два десятка всадников пустились в путь, вытянувшись цепью. Тэнгрийцы почти сразу же разбрелись, как круги на воде, ускакав вдаль, и лишь трое из них остались при торговцах: сам караванщик да ещё двое замыкающих шествие. «Высматривают проклятых», – сразу сообразил Морен. Лошади легко тащили за собой повозки, гружённые мехами и шкурами – главным богатством Радеи, – и могло почудиться, что те вовсе ничего не весят. Давеча Морену шепнули, что суть их путешествия не столько в торговле, сколько в налаживании связей: сегодня в Город Четырёх Ветров отправились не просто торгаши, а видные деятели Златой палаты. Чего они стремились добиться, Морен не знал, да и не желал знать. Ему задачу поставили простую: довести всех живыми и, по возможности, невредимыми. А заодно и назад вернуть, коли всё пройдёт гладко.
Когда лошади пришли в движение, Куцик недовольно гаркнул, подражая разгневанному грачу. Морен подставил ему руку, щёлкнул языком, призывая перебраться на неё, а когда птица подчинилась, передал её Каену, которому надлежало ехать впереди. Куцик уселся на его плече, как на жерди, и снова задремал, привыкший охотиться вечером или ночью. Раннее утро для него всегда было временем сна.
– Присмотри за ним, пусть у тебя пока побудет.
– Уверен? – не скрывая сомнений, переспросил Каен.
– Да. Если пожелает – улетит, ты его всё равно не удержишь.
О своих тревогах Морен предпочёл умолчать.
– Не понимаю я тебя, но ладно. Тяжёлый. Как ты его всё время на плече таскаешь?
– Да я уж привык. Только не давай ему садиться на руку без перчатки – оцарапает, мало не покажется.
Конная цепь утонула в травянистом степном море. Выцветшая до желтизны трава и россыпь ярких маленьких цветов на тонких ножках низко стелились по земле под порывами ветра, будто кланялись поднимающемуся солнцу. Иногда над ними возвышалась пушистая дикая рожь или тянулся ввысь яркий фиолетовый шалфей, но до самого горизонта – ни одного деревца, лишь густой причудливо плетёный ворс трав и цветов. Даже пыль не поднималась от копыт, и казалось, кони плывут в неглубокой озёрной воде, чья гладь тревожилась порывами ветра.
Когда Радея осталась позади, а перед ними расстелился Край ветров, Морен подвёл лошадь к добряку-торговцу, пришедшему к нему на выручку, благо тот, как и он, плёлся в самом хвосте. Увидав его, торговец расплылся в широкой улыбке и первый завёл разговор:
– Мы так и не представились друг другу. Елисей.
– Морен.
Он и сам поднял уголки губ под маской, надеясь, что улыбка отразится в глазах.
– Вы не серчайте на них, – промурлыкал Елисей, кивая в сторону угрюмых тэнгрийцев, шедших позади. – У них свой взгляд на вещи. Мэнгэ-галы считают, что убийство нечистого даже хуже, чем убийство человека. Для них немыслимо пролить кровь проклятого, даже если тот угрожает их жизни. Особенно в степи – здесь вообще проливают кровь одних только врагов и зверей.
– Как же тогда они пересекают степь? И вообще живут бок о бок с ними? – удивился Морен совершенно искренне.
Но Елисей пожал плечами.
– Надеясь на своих богов? Я не совсем уверен в том, как они справляются с нечистыми в городах. А в степи предпочитают убежать от них, отпугнуть… или не встречаться вовсе. Когда встанем на ночёвку, вы увидите, как они их отваживают.
– Если мне нельзя убивать проклятых, что же я тогда здесь делаю?
– Этого я вам не говорил. – Елисей рассмеялся. – Видите ли, они могут верить во что угодно, но ни один торговец, хоть наш, хоть с Востока, не согласится отправиться в степь без защиты. Нечистые, может, и не плодятся, но множатся, их тут как волков в лесу. А без торговли любой город затхлеет. Мы нужны им так же, как и они нам. У нас есть воск, меха, древесина, а у них – лошади, лучше которых даже в Заморье не сыщешь. А ещё золото и специи из других краёв. И это только самые ходовые товары.
– Как же вы добирались прежде?
– Прежде Церковь предоставляла Охотников. Но вскоре мэнгэ-галы взбунтовались и отказались вести через степь людей в красных плащах. Видите ли, по их словам, те – жестокие варвары. А без провожатого из мэнгэ-галов Каменную степь не пересечь – только они знают наименее опасные тропы, да и в город без их сопровождения не пустят. Идти же только с ними… Нет. Я больше доверяю нечисти.
– Откуда столько недоверия к ним? – Морен чуть понизил голос.
От его вопроса на лице Елисея отразилось искреннее удивление.
– Вы не знаете? У мэнге-галов в услужении много рабов, и большая их часть из Радеи. Когда пропадают торговые караваны, никто не может сказать наверняка, нечистые тому виной или сами мэнгэ-галы.
