Однажды летним днем Курт принял решение и, попрощавшись со всей монастырской братией, сложил кое-какие пожитки в парусную лодку, на которой часто выходил в море ловить рыбу, и отправился в плаванье к острову Криту, где по преданиям в древности обитали сатиры, помощники бога Диониса в пьянстве, веселье и неутомимой любви к женщинам.
Через несколько дней в безлюдном месте его встретил приятель, монах Андрей, который был единственным обитателем горного монастыря неподалеку от всем известной пещеры Зевса.
Отсюда с высоты горы можно было видеть далеко-далеко, сюда мало кто взбирался. Крутая тропа стала препятствием для ленивых туристов, поэтому здесь можно было безопасно выходить во двор, не боясь произвести на кого-то ненужное впечатление. Курт почти совсем не видел людей, и ему было любопытно наблюдать через подзорную трубу суету далеко внизу у берега моря.
Как-то раз поздно ночью он решил спуститься вниз, чтобы поближе разглядеть этот новый для него мир. Облачившись в длинную монашескую рясу, натянув на голову черный капюшон, чтобы скрыть рога, и тихонько стуча копытами, как подкованными сапогами, Курт стал спускаться вниз по крутой петляющей над пропастью тропе. Через пару часов она привела его к автостраде, по которой на скорости проносились автомобили, за рулем сидели самые горячие из всех христиан мира – кипрские греки.
Он знал, что такое автомобили, и ознакомился с помощью Интернета практически со всеми, даже самыми современными марками и их техническими возможностями. Но вживую он их видел впервые, это зрелище для него было непривычно и поэтому пугало. В какой-то момент дорога была свободна от машин, он быстро ее перешел и стал спускаться по крутому склону к морю.
Там внизу вечерний прибой пенными волнами бил по прибрежным скалам, обдавая брызгами гуляющих у берега туристов с разных концов света. Он осторожно спустился к ним и медленным шагом пошел вдоль побережья, пытаясь остаться незамеченным. Но, к его сожалению, некоторые обратили внимание на его черное монашеское одеяние и просили благословения. Он молча осенял их крестным знамением и шел дальше.
Вскоре отдыхающие разбрелись по отелям, и берег стал безлюдным. Курт спустился по скалам к самой воде, сбросил одежду и нырнул.
Луна играла холодными бликами на чуть заметной ряби небольшого залива и отражалась на влажных от ночной росы крутых скалах. Он заплыл далеко от берега и, качаясь на волнах, любовался сказочным видом гор, подпиравших черными вершинами звездное небо. Это прекрасное зрелище почему-то его очень тревожило, сердце в груди начинало биться сильней, неизвестно отчего становилось грустно и хотелось, как обычному человеку, с кем-то пройти, обнявшись, по берегу моря.
Над его головой сиял мириадами звезд Млечный Путь, ему показалось, словно тысячи глаз наблюдают за ним с высокого неба и собираются заговорить. Испугавшись своих мыслей, он быстро поплыл к берегу.
Как ни старался он аккуратно выбраться из воды, все равно наткнулся ладонью на нескольких маленьких морских ежей, устроившихся на ночевку возле камней у самой поверхности.
С шерсти на ногах струями стекала вода, он привычно зацокал копытцами, высоко поднимая колени и отряхиваясь.
Вот таким его и увидел отец Амвросий, выйдя подышать в ночи свежим морским воздухом и посмотреть на звезды. Далеко в море он заметил нечто странное. Он долго стоял высоко на краю скалы возле маленькой часовни и, опершись на перила, с любопытством наблюдал, как кто-то быстро плывет к берегу. Когда пловец был уже совсем рядом, отцу Амвросию в свете луны показалось, что на его голове поблескивают рожки. Но он подумал, что это, наверное, приспособление для подводного плавания, решил подойти поближе и, может, даже прочитать этому заблудшему какие-нибудь наставления, чтобы себя развлечь.
Курт его не видел и продолжал высоко подпрыгивать, стряхивая с себя воду.
Отца Амвросия это зрелище сразило наповал, как в свое время и двух иранских шпионов. Первой мыслью было, что за ним послан сам Сатана и сейчас утащит его в подземное царство. Он упал на колени и стал усердно молиться вслух, прося прощения за все свои грехи, за то, что возомнил себя наместником бога на земле, за то, что к братьям своим относился высокомерно, за то, что власти хотел над душами людей, и за многое, многое другое. Наверное, впервые он честно заглянул внутрь себя.
Услышав непонятное бормотание сверху, Курт взял одежду в охапку и стал подниматься по круче.
Приближение цокающих копыт заставило Амвросия молиться еще усерднее, вспоминая вслух все свои возможные грехи и закрыв от ужаса глаза руками, но сквозь щелку между пальцами он все равно увидел эти мокрые и лохматые ноги с копытами.
Курт постоял над ним и внимательно послушал его молитвы и причитания. Вникнув в их смысл, он понял, что это за человек и что он о себе возомнил. Чуть поразмыслив, Курт постарался сделать свой голос более грубым и почти басом протрубил:
– На этот раз ухожу, а в следующий точно заберу!
И, накинув одежду на почти высохшее тело, быстро побежал вверх к монастырю, улыбаясь во весь рот.
