Тут каждый найдет для себя то, что ищет. Поэт найдет вдохновение в шумном прибое и морских брызгах, которые, наверное, поднимаются от взмаха крыльев невидимого божественного коня Пегаса, на котором взмывают ввысь наши таланты. Выпивоха обязательно повстречает в какой-нибудь таверне самого Бахуса, принявшего вид обычного гуляки, и проведет с ним небывалую ночь веселья, и пропьет все до последнего гроша, и еще долго будет вспоминать своего неугомонного приятеля. А кто-то просто попытается найти самого себя, не в отражении зеркала, а в чем-то другом.
Впервые за шесть лет замужества Мария уехала за границу одна. Вернее, не за границу, а в отдаленную от ее дома часть европейского содружества. Ее муж, известный в Риге финансист, не смог оторваться от своего любимого дела и позволил ей уехать в командировку от Академии художеств. Так бы он ни в коем случае не отпустил ее одну изучать минойскую культуру.
Он обожал свою жену так же, как и свой дом, свою работу и свой доход. Все остальное для него было совершенно незначимо – отбирая у разорившихся семей очередную квартиру, он даже слегка расстраивался, что не сможет больше получать очередные проценты за кредит и предстоит возня с их выселением на улицу.
В рабочие дни в бога он не верил, это ему было крайне невыгодно, но икону на всякий случай дома повесил, а по выходным иногда появлялся в церкви и делал немалые взносы в ее казну, каясь в своих грехах. Не простить его было бы просто неприлично, и его прощали, ласково погрозив пальцем.
Хотя он и был в сущности ростовщиком, при общении со своими знакомыми он казался до тошноты положительным человеком, поэтому многие за глаза называли его «хорошистом». Его нельзя было назвать отрицательным персонажем, он ловко подстроился под окружающий его мир и наслаждался его беспринципной и безжалостной сущностью. Одно время он стал даже подумывать, не принять ли ему индуизм с его кастами, где все было четко расставлено по своим местам. Но, побоявшись тайных преследований со стороны местных конфессий, остался для всех «добрым христианином».
Жена была для него своеобразной вывеской, при встрече с новыми людьми он обязательно подчеркивал, что она бывшая модель и учится в Академии художеств. Между ними было своего рода взаимное чувство: она любила его за то, что он ее хорошо обеспечивал и баловал дорогими подарками, а он любил ее за девяносто-шестьдесят-девяносто.
За четыре дня Мария успела посетить основные достопримечательности острова. Она осмотрела развалины дворца Миноса и расстроилась, потому что ожидала увидеть нечто более грандиозное. Побывала еще в нескольких местах, отмеченных историей, и со спокойным сердцем решила оставшиеся десять дней посвятить солнцу, морю и песку.
Последним местом, которое она посетила, стала пещера Зевса, и это было для Марии самым ярким впечатлением за все путешествие. Возвращаясь в гостиницу на маленьком «ситроене» по извилистой дороге, она случайно заметила на вершине скалы необычное строение. Она подъехала ближе и увидела указатель «Обитель странника». Вверх к монастырю вела узкая тропа, петляющая над обрывом. Припарковав машину у обочины, Мария, недолго поразмыслив, закинула на плечи рюкзак и пошла вверх.
После утренней молитвы, когда солнце еще только-только собирается вынырнуть из вод Средиземного моря, Курт забирался на крышу, и вместе с пением первых птиц раздавались волшебные звуки его флейты. Вряд ли кто-нибудь на земле мог сравниться с ним в игре на этом инструменте, даже птицы на мгновение замолкали, а потом все хором начинали щебетать, пытаясь потягаться с ним мастерством. Когда светило показывалось на горизонте, птицы замолкали, и Курт тоже прекращал свой утренний гимн солнцу, спускался по лестнице к себе в келью и садился за компьютер.
День пролетал удивительно быстро, он даже не успевал разобрать всю почту и поделиться с друзьями своими последними идеями в некоторых областях науки. Но чрезвычайно обрадовался, получив ответ из Миланской оперы Ла-Скала о том, что они приступили к репетициям его новой оперы «Затворник» и будут рады видеть его на генеральной репетиции через несколько месяцев, о чем он получит предварительное извещение. Сам знаменитый тенор Каррерас прислал ему свои поздравления.
Солнце еще висело на краю небосвода, и Курт, взяв в руки свирель, собирался влезть на крышу, чтобы попрощаться с уходящим днем, как вдруг услышал шаги. Он одернул рясу, накинул капюшон и подошел к открытым настежь воротам, с любопытством поглядывая по сторонам: «Кого же сюда могло принести?» Услышав, что Курт не начал привычный вечерний ритуал, вышел из кельи и Андрей.
