Утром праздные отдыхающие неторопливо идут на завтрак, наслаждаясь недолгой прохладой в тени больших цветущих кустов. Пальмы не дают столько тени, их стволы вознесли свои листья высоко над головами, и ветер колышет их из стороны в сторону.
В ресторане от мраморных стен веет прохладой, даже на террасе очень комфортно, и все пытаются устроиться там, откуда хороший вид на море.
Все столы оказались заняты, было свободно только одно место за столиком возле портика с изображением Амура. Мария подошла к мужчине, который в одиночестве за ним сидел, и спросила:
– Извините, это место свободно?
Мужчина встал и учтиво отодвинул стул: – Присаживайтесь, пожалуйста! Мне приятно будет с вами позавтракать!
Это был Фарбус.
Ему показалось, что он где-то уже видел эту девушку. С трудом вспомнил, что она была одной из студенток академии, которые приходили к нему в мастерскую. Она же не могла его сразу узнать – он не брился последние два месяца, и его лицо было покрыто густой щетиной с проседью. Но немного погодя с сомнением спросила:
– Мы с вами случайно не знакомы?
Он подумал и ответил:
– Может быть.
Мне с детства не нравились хорошисты. Это порода людей, которые пытаются казаться для всех очень хорошими. Обычно они – люди с прилизанной прической приказчика с пробором, виноватой улыбкой и почему-то чаще всего со светлыми глазами и волосами.
Когда хорошисты учатся в школе, большинству одноклассников часто хочется дать им пендель за то, что они постоянно подлизываются к учителям и ябедничают из хороших побуждений. И, как правило, это остается только желанием, потому что в противном случае в школе сразу появляются их родители и разбираются с обидчиком.
Став взрослыми, они благодаря своей скользкой сущности достигают многого в карьере. Они любят и холят себя, ходят на маникюр и в солярий и часто бывают нетрадиционной сексуальной ориентации.
При знакомстве хорошист делает все, чтобы вам понравиться – приглашает к себе домой, угощает недорогими напитками, купленными в супермаркете салатами, шпротами, паштетами и разной другой снедью, не требующей собственных усилий для приготовления. Конечно, это все делается только в том случае, если вы – в сфере его интересов или, по крайней мере, если он так думает. Он пытается прикинуться глупее вас, задавая разные дурацкие вопросы с таким выражением лица, словно, если вы ему ответите, то практически спасете его жизнь:
– Вот, хочу на мотоцикле покататься! Не знаю, покупать мне шлем или нет?
И ждет ответа.
Конечно, хочется сказать:
– Нет, не покупай! Тебе он не нужен!
Но вы, как и большинство людей, поучаете:
– Конечно, покупать! Как же без него!
А он наверняка про себя подумает: «Вот дурак! Думает, я не знаю!»
В давние времена такие люди обычно работали в галантерейных лавках, парикмахерских, магазинах дамского белья, в скупках и ломбардах. Но с тех пор прошло уже лет сто, и мы видим эти персонажи только в старых кинофильмах или магазинах модной одежды.
С этой парой я познакомился на выставке молодых художников в Академии. Вернее, я вначале познакомился с женой, Марией, молодой талантливой авангардисткой. Меня ей представил мой старинный друг Валерий, с которым мы пришли на эту выставку. Конечно, я видел и более одаренных художников, но она выгодно отличалась от них своими работами и внешними данными. По большому счету, она могла и вовсе не рисовать, ей надо было просто стоять рядом с мольбертом.
Я уже собирался расправить остатки своих общипанных с возрастом крыльев, чтобы произвести впечатление на свою новую знакомую. Но тут подошел мужчина и приложился губами к ее свежей щеке:
– Дорогая, сегодня ты просто великолепна!
И потом с видом собственника посмотрел на нас.
У меня сразу пропал к ней интерес. Но ее муж непонятно почему стал приглашать нас в кафе рядом с галереей, чтобы выпить по бокалу вина за первую выставку своей ненаглядной.
Вино он выбрал неплохое, с легким привкусом клубники, и принялся рассказывать, что это любимый напиток его жены, которым они обязательно балуются по выходным. После первого бокала он стал приглашать нас к себе домой в ближайшую субботу, зажарить на мангале мясо и распить бутылочку этого замечательного вина. Необъяснимая доброжелательность и любезность из него так и лезла.
Отказываться от столь назойливых приглашений было неудобно. Я был уверен, что все это обычная болтовня, и согласился, и даже обменялся с ним номерами телефонов.
В пятницу мне позвонил Валерий.
– Привет! Ты помнишь? Нам завтра к художнице с ее мужем в гости!
Передо мной сразу встали образы очаровательной молодой женщины и ее мужа – упитанного, гладкого, с любезным выражением лица. Но мне не хотелось ни мяса, ни вина, ни его жены.
– У меня тут столько дел навалилось, я завтра так занят!
Но голос моего приятеля с интонацией, в которой явно проскальзывало, что он мне ни грамма не верит, пояснил:
– Поверь, я тоже не хочу! Но ты первый пообещал, что придешь, а они мне уже позвонили и сказали, что нас обязательно ждут!
Деваться было некуда, и я согласился.
