После ночи, проведённой с Кириллом, Алина вернулась в Москву и старалась как можно больше времени проводить в банке, часто задерживалась, иногда приходя домой позже мужа. Несколько раз Игорь встречал её около работы, сразив коллег жены своим внешним видом и автомобилем премиум-класса. До того момента никто в банке ничего не знал о семье Алины, не догадывался, кем являются её свёкор и супруг. На следующий день она устала отвечать на вопросы сослуживцев о том, как она докатилась до работы кассира-операциониста. Коллеги искренне удивлялись, почему Игорь Романов не обеспечивает жену и ей приходиться работать. Поползли слухи о его банкротстве. Одна мадам как-то остановила Алину в коридоре банка и спросила в лоб, правда ли, что её свекор отрекся от сына, не хочет больше его видеть, не помогает материально. Некоторые «доброжелательницы» намекали на неверность её супруга, а она изображала из себя наивную, ничего не понимающую дурочку. Из-за сплетен Алина перестала общаться даже с теми, с кем первоначально складывались тёплые отношения, но всё равно предпочитала находиться в банке допоздна, чем быть дома один на один с мужем. Игорь так же, как и на отдыхе в Израиле, относился к жене с трепетом и проявлял немало заботы, из-за чего у Алины выработалось острое чувство вины по отношению к мужу, неведомое ей ранее. Теперь она ощущала вину и перед Кириллом, и перед Игорем. Перед первым за то, что проявила слабость и дала надежду на дальнейшие отношения, а перед вторым – за физическую измену, хотя в мыслях она никогда не была верна Игорю.
Сначала Алина даже не представляла, как будет жить с Игорем, ложиться с ним в одну кровать и выполнять свой ставший ненавистным супружеский долг. Она часто ссылалась на плохое самочувствие и усталость, не разрешала мужу прикасаться к себе и при любой возможности уезжала из Москвы в Тулу к сыну. Игорь, будучи далеко не глупым мужчиной, чувствовал изменения в отношениях с супругой, но терпеливо переносил её отказы, следовавшие один за другим, и Алина гадала, когда чаша терпения мужа переполнится. Зная своенравный, деспотичный характер супруга, понимала, что вот-вот должен прийти конец его выдержке, и содрогалась при одной только мысли, что он может с ней сделать, если заподозрит в неверности.
Сын в те дни был единственной отрадой. С ним она забывала о нелюбимом супруге и о том, что не может увидеть мужчину, по которому сходит с ума. Олеся иногда рассказывала по телефону о нём. Мол, он всё так же много работает, а в последнее время прекрасно ладит с женой, и Алина убедила себя, что такое положение дел лучше для всех. Для Кирилла, для Игоря, для неё. Никто вокруг не замечал, что в душе у неё все сгорало от любви, ревности и тоски по любимому мужчине.
Коля вымыл руки и прибежал на кухню обедать. Алина поставила в микроволновку тарелку с густым ароматным борщом, приготовленным утром Тамарой Николаевной. В квартире Завадских после переезда старшей дочери в Москву были заметные перемены. Яркие обои с золотистыми полосками, которые Алина всегда считала верхом безвкусицы, сменились на светло-серые однотонные. Вместо кухонного стола из ДСП обеденное место занял небольшой стеклянный столик и его окружали не самодельные табуретки, а небольшие стулья из натурального дерева. Во всех трёх комнатах Тамара Николаевна, скрепя сердце, сняла со стен ковры, но распрощаться с ними насовсем так и не смогла, несмотря на уговоры обеих дочерей, и теперь они застилали пол, пестря восточными орнаментами. Место ковров на стенах заняли картины. Две работы современных художников подарила родителям Алина, приобретя их на вернисаже в Измайлово, а другие – купила сама Тамара Николаевна в Туле. Это были неплохие копии картин Васнецова «Алёнушка» и Врубеля «Царевна-Лебедь». Старая мягкая мебель и «стенка» советских времен, купленная по талонам Станиславом Леонидовичем, оказалась на помойке, что тоже стоило Тамаре Николаевне убитых нервных клеток.
– Алина, зачем суп в микроволновке разогреваешь? – ворчала Тамара Николаевна. – Это вредно! Тем более ребёнку! Возьми маленькую кастрюлю и разогрей на плите. Ты знаешь, как опасно электромагнитное излучение? Об этом в программе «Наше здоровье» говорили.
– Мамочка, мы дома всё в микроволновке подогреваем, и пока никто не умер от этого.
– Типун тебе на язык! Скажешь тоже – умер!
– Мам, мне уже двадцать три года, у меня есть пятилетний сын, а ты со мной разговариваешь, как будто я несмышлёный ребёнок!
– Ты для меня всегда будешь ребёнком. Я всю жизнь буду тебя поучать. Такая моя материнская обязанность. И пусть у тебя хоть десять детей родится, ты для меня всегда останешься маленькой девочкой. Вот когда я умру, тебе будет не хватать моих наставлений.
– Мама, хватит уже. Мне, видите ли, нельзя говорить о смерти, а ты только о ней и вещаешь всем и каждому, постоянно умирать собираешься.
Раздался писк микроволновки, и Алина достала тарелку с супом.
– Почему себе не разогрела?
– Я не хочу есть. Когда с Колей в парке гуляла, купила в кафе капучино. Больше ничего не хочу.
