– Ты сказала матери, что через час будешь дома. От моего до твоего дома десять минут пешком. Поэтому у нас есть почти целый час, – сказал Кирилл и обнял Алину.
– Пошли завтракать, хотя, наверно, всё остыло уже.
– Я не хочу есть… перехотел, – Кирилл начал целовать Алину в шею.
– А что ты хочешь, Кирилл? – шёпотом спросила Алина, закрыв глаза, не шевелясь и получая удовольствие от поцелуев.
– Что или точнее кого я хочу, ты прекрасно знаешь… Я хочу тебя… и только тебя.
Алина сняла футболку и увлекла Кирилла за собой на кровать. Сегодня днём они целовались с большей страстью, чем ночью, потому что понимали, скоро им придется расстаться на неопределенное время, а, может быть, на всю жизнь, и поэтому хотели впитать в себя всю любовь друг друга, чтобы жить дальше, после того, как останутся один на один со своими чувствами и будут жить только воспоминаниями о чудесной ночи, проведённой вместе.
– Я люблю тебя, – прошептала Алина тяжело дыша, смотря на Кирилла затуманенным взглядом.
– И я люблю тебя, – ответил Кирилл.
Никогда ему не было так хорошо и одновременно горько. Он с неимоверной силой обнимал Алину, не думая о том, что может причинить ей боль. Тело Алины требовало от Кирилла всё более горячих ласк и поцелуев, и он с удовольствием отвечал ей взаимностью. Задыхался от накала страсти, переполняющей его и взрывающей каждую молекулу внутри. Алина громко стонала, не заботясь, что её могут услышать соседи за тонкой фанерной стеной хрущёвской квартиры. Только когда из груди Алины вырвался короткий громкий возглас, а потом она притихла и обмякла, сразу из ненасытной тигрицы превратившись в ласковую кошечку, Кирилл выпустил её из объятий и заглянул в глаза.
– Тебе не больно было? – спросил он, всё ещё прерывисто дыша. – Извини, я не мог контролировать себя.
– За что ты извиняешься? Ты был великолепен! Это лучшая ночь и лучший день в моей жизни.
– И в моей.
Кирилл поцеловал Алину в лохматую макушку и провел пальцами по загорелой коже девушки, описывая круги на плечах, животе, груди.
– Сколько бы я ни смотрел на тебя, сколько бы ни дотрагивался до тебя, мне всегда будет мало… Помнишь, как шесть лет назад ты стала королевой красоты в школе?
– А ты выиграл титул «Красавец года», – сказала Алина и повернулась лицом к Кириллу. – Ты нисколько не изменился за шесть лет. Самое красивое в мире лицо, – Алина провела пальцем по щеке Кирилла, обвела контуры носа, подбородка, мысленно рисуя его портрет. – Зелёные глаза, прямой нос, правильный изгиб губ.
Когда Алина коснулась пальцами губ Кирилла, он поцеловал её ладошку и закрыл глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями.
– Я запомнила каждый изгиб на твоём лице и теле. Когда уйду, память о тебе будет согревать меня и заставлять жить дальше. Даже зная, что ты находишься далеко, в двухстах километрах, я буду счастлива, что ты был и есть у меня, а если повезёт, то ещё будешь в моей жизни.
– Конечно, буду. Не может всё так оборваться и закончиться. Я буду верить, что сегодня – это наше начало. Я буду ждать.
– Кирилл, прошу тебя, только не совершай из-за меня глупостей, – и Алина поцеловала его руку в месте, где выделялся уродливыми линиями шрам.
– Не буду, – в тот момент Кирилл готов был пообещать ей всё, что угодно.
– Мне пора, – сказала Алина и нехотя поднялась с кровати.
– Побудь ещё немного со мной.
– Кирилл, я не могу. Ты должен меня понять.
– Да, я все понимаю, – ответил Кирилл, хотя на самом деле не понимал, как она может бросить любимого человека, с которым провела незабываемую ночь, и уехать к нелюбимому мужу.
Алина оделась, достала из сумочки расчёску и привела волосы в порядок. Кирилл тоже надел шорты. Он решил, что проводит Алину, примет душ и сразу уедет, не важно куда, лишь бы не оставаться одному в квартире, где теперь всё будет напоминать об Алине и единственной ночи, которую они провели вместе.
– До свидания, Кирилл! – сказала Алина, быстро поцеловала его в губы и выбежала в подъезд.
Он молчал. Язык почему-то прилип к небу, а комок в горле не давал говорить. Кирилл захлопнул дверь и прошёл на балкон, чтобы в последний раз посмотреть вслед любимой женщине, хотя знал, что для него будет пыткой видеть исчезающую из вида Алину и не иметь возможности её остановить. Он ей обещал, что эта ночь будет их единственной ночью, а потом не будет ничего, ни встреч, ни звонков, ни переписки. Да, он сдержит обещание, хотя с этой минуты и на много месяцев, а может и лет, начнется его личный ад.
