Когда Саня с Егором ушли, Татьяна Ивановна раздела сына, укрыла одеялом и долго сидела рядом, прислушиваясь к пьяному бреду, который был для неё чем-то новым, непонятным и страшным. Кирилл никогда не приходил пьяным до такой степени, чтобы его несли на руках. Кирилл мог прийти со дня рождения друга или с дискотеки в хорошем настроении, и если приблизиться к нему, то можно было почувствовать запах спиртного, но он всегда твёрдо стоял на ногах, всегда разумно рассуждал, никогда не давал повод отругать за непристойное поведение. 1 сентября Кирилл первый раз за семнадцать лет напился так, что не помнил половину из произошедшего с ним за вечер. Первый раз за семнадцать лет мать принесла тазик, когда его стало тошнить, но до туалета он не смог дойти. Первый раз он бредил во сне и не понимал, о чём говорит. А Татьяна Ивановна сидела с ним рядом и прислушивалась к каждому слову. Часто повторялось имя Алины, а после него следовала нецензурная брань.
На следующий день Кирилл проснулся далеко за полдень. Он попытался приподняться с кровати, но острая боль сдавила голову, как тиски.
«Сколько же я выпил вчера?» – подумал Кирилл, глядя на тазик возле кровати.
Он совсем не помнил, как пришёл домой. Последним воспоминанием о вчерашнем вечере был рассказ Сани. Друг вещал, какой у Алины богатый, успешный, неотразимый муж. Значит, вчера его любимая девушка стала женой богатенького москвича, переехала насовсем из Тулы и теперь её зовут Алина Романова. Кирилл не мог думать об Алине, не чувствуя при этом острой боли в сердце, будто тысяча ножей впивается лезвиями и остаются там, чтобы заставлять его ныть и кровоточить. Раньше Кирилл не знал такой боли. Раньше всё было по-другому. Кирилл всегда жил в уверенности, что увидит Алину, если не сегодня, то через день или через месяц, или через три месяца после каникул. Каждый день они встречались в школе, только летние каникулы были исключением из правил, потому что в начале июня родители отвозили Алину к бабушке в деревню, но ближе к 1 сентября всегда привозили домой, и жизнь Кирилла возвращалась в привычное русло, сразу становилось необыкновенно легко. Но 1 сентября 1995 года для Кирилла превратилось в кошмар. Теперь он знал наверняка, что никогда больше не увидит Алину. Почему она так поступила? Почему вышла замуж, даже не поговорив с ним, уехала, не сказав ни слова? Да, он тоже уехал от неё на полтора месяца, но она же читала записку, в которой Кирилл, как смог, выразил свои чувства, рассказал, что она дорога ему. Кирилл уткнулся лицом в подушку. Ледяной комок стоял в горле со вчерашнего вечера. Почему он не мог заплакать? Как же девчонкам просто живётся, пустила слезу, нарыдалась в своё удовольствие и порядок! Почему у мужчин так не получается? Слёзы не доступны мужскому полу. Мальчиков с детства учат расти сильными, смелыми и не распускать нюни. А иногда так хочется быть слабаком, нареветься вдоволь.
Что чувствовала по отношению к нему Алина? Кем он был для неё? Другом детства, первым опытом? Алина, безусловно, испытывала к нему желание, страсть, это он знал точно. Когда они встречались, всё вокруг накалялось, воздух пропитывался электрическими разрядами. Но страсть и любовь понятия разные, хотя одно без другого существовать не может. Любила ли Алина его всей душой, так же, как он её? Не за внешние данные, не за его отношение, не по привычке, а за его душу, так же, как он любил её.
«Да, жизнь похожа на бумеранг. Всё зло, какое я причинил людям, вернулось ко мне обратно, увеличившись во много раз. Сколькими девушками я пренебрёг, скольких использовал, как вещь, для своего удовольствия, скольких обманул и бросил, всё это вернулось ко мне назад. Меня использовали, вытерли ноги, плюнули в душу, растоптали, уничтожили. Да, наверно, я заслужил».
– Кирюша, ты проснулся? – в комнату вошла Татьяна Ивановна. – Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо. Мама, ты извини, что я вчера вернулся домой в таком виде. Сам не знаю, как так получилось.
– Сынок, тебе не за что извиняться. Знай, что я тебя люблю и поддерживаю. Всё в жизни бывает. Забудь ты её. Не стоит она твоих переживаний.
– Мама, всё нормально. Я и не думаю о ней. С чего ты взяла?
– Я же вижу, как ты мучаешься, – Татьяна Ивановна захлюпала носом, пытаясь не расплакаться.
– Мам, давай только без рыданий обойдемся.
Татьяна Ивановна подошла к сыну, обняла его, но он быстро высвободился и пошёл в ванную комнату.
В субботу и воскресенье Кирилл не выходил из дома. Во-первых, не знал, чем заняться, мечтал, что проведёт выходные с Алиной, но мечты не сбылись. Во-вторых, ему ничего не хотелось, апатия завладела разумом. Не хотелось ни есть, ни пить, ни выходить из комнаты, ни разговаривать, только слушать музыку, кассету за кассетой.
