— Папа-барон, а откуда ты все это знаешь? Так учат всех аристократов? Или только тех, кто служит королю?
— Не всех, Гота. Из-за того, что я служу Короне, мало кто из соседей знает, что я закончил столичную Академию с отличием. Но это мы с тобой уже обсуждали. Моим куратором был нынешний граф фон дер Шпее, только тогда он еще был не графом, а только наследником. Именно он представил меня Его Величеству. Тогда я и поступил на службу,
— А служишь Его Величеству ты здесь, дома?
— Гота, я — барон. Я отвечаю не только за себя и свою семью, но и за всех своих людей. Так получилось, что я был последним в роду. Случись что-нибудь со мной, наш род прервался бы окончательно.
— Поэтому ты вернулся?
— Да, именно поэтому. Я попросил отпустить меня домой. Вернулся, женился… и остался служить на своем месте. Вероятность попасть под шальной арбалетный болт здесь не так велика, а работы, поверь, почти столько же, как и в столице. Просто, работа другая.
— Понятно.
— Не разочарована, что в отцы тебе достался не совсем герой? — Папа-барон усмехнулся.
— Нет. — Рассмеялась я в ответ. — Главное, мне достался хороший папа.
А новости из столицы приходили все тревожнее. После первых, единичных случаев, по стране (в основном, конечно, по столице) прошли одна за другой две волны арестов. Кроме нескольких весьма именитых семейств, в заговоре оказались замешаны двое крупных купцов и даже, говорят, кто-то из магов Академии. Публичных казней пока еще не было, шли расследования.
Такими новостями делились шепотом с ближайшими соседями. Или, наоборот, рассказывали громко в салонах, возмущаясь наглостью заговорщиков… Все зависело от того, в насколько близком контакте с арестованным находился рассказчик. К нам, обычно, заезжали повозмущаться, поскольку благонадежность папы-барона сомнениям не подлежала. А уж после того, как он специально пустил сплетню о приезде принцев… Над ли говорить, что теперь о королевской семье в нашем присутствии выражались только в хвалебном тоне?
Впрочем, сплетни из столицы почти всегда служили только предлогом. Дамы, которые приезжали их обсудить, гораздо больше интересовались Его Высочеством Эриком, чем государственными делами. Вот и сейчас. В нашей гостиной сидела почтенная фру фон Ласбек с двумя дочерьми и с потрясающей скрупулезностью пыталась выяснить, что подавали принцу на обед. Причем, что характерно, выяснить у меня, а не у мамы. То ли до нее дошли-таки слухи о нашей дружбе с Его Высочеством, то ли не верила, что мама добровольно выдаст ей тайны нашего меню.
Дотошность уважаемой соседки заставляла поверить, что в случае отказа показать ей нашу книгу рецептов, она готова приступить к пыткам. «Ее бы к Эрику на службу» — мелькнула шальная мысль. Заговорщики бы сами все рассказывали, только бы их избавили от общения с этой милой дамой.
— Нет, Его Высочество совершенно неприхотлив в еде. — Уверяла я ее, кажется, в третий или в четвертый раз. — Он ел все, что подавали, и никогда не жаловался.
— Однако же, всей округе известно, что ваша мама привезла из дома целую книгу фамильных рецептов. — Не унималась та. — Были среди них какие-то, которые особо оценил Его Высочество?
— Пюре из брюквы. — Правдивый ответ вырвался прежде, чем я успела вспомнить, как ворчала мама из-за «излишней простоты» этого блюда.
— Правда? — На лице соседки читалось искреннее недоумение.
— Конечно же, моя дочь шутит. — Мамин тон не оставлял сомнений, что подобные шутки над гостями она не одобряет. — К сожалению, большую часть времени, которую Его Высочество провел у нас, он поправлялся после ранения. Так что блюда ему предлагались самые простые и питательные.
— Ха-ха! Я так и поняла, что Агата шутит. — Вступила в разговор Хедвиг, старшая дочь госпожи фон Ласбек. — Уж конечно не пюре из брюквы! У него такой землистый вкус, бр-р-р…
Я заметила, как почтенная фру тихонько толкнула дочь, чтобы та прекратила болтать. Ну да, не хватало еще, чтобы мы подумали, будто в их доме пюре из брюквы подают регулярно! Хедвиг побледнела и замолчала, прикусив губу. Мне стало ее жалко. Наверняка матушка дома утроит ей настоящий ад за то, что так неосторожно выставила свою простоту перед титулованными соседями. Она ведь не просто так притащила ее сюда, а в надежде получить приглашение на бал.
Мы с Хедвиг не были подругами, ровесница Лили, она была слишком взрослой для меня (как считала сама Хедвиг). И слишком незнатной для Лили (как считала Лили, разумеется). Старшая дочь, приданое которой будут выделять очень осторожно, потому что еще надо учить и снаряжать на службу троих младших братьев. Не красавица… Хотя, с некоторых пор, я убедилась, что красота – не главное в жизни.
— Мама, — Я решила, что Хедвиг и ее оплошность — прекрасный повод сбежать из гостиной. Все равно, ничего нового я сегодня уже не услышу. — Можно, я покажу Хедвиг наш парк? И, заодно, поделюсь рецептом твоей приправы, которая делает брюкву вполне съедобной.
— Хорошо, Агата. — Приподнятая бровь выражала мамино удивление моим внезапным желанием завести дружбу, но все было в рамках приличий. — только не очень долго.
