— Вот он, — в экстазе повторила Николетта, — милый, замечательный, потрясающий, волшебный…
Я смутился, право, маменька перегибает палку. Конечно, ей хочется продемонстрировать журналистам (а их в комнате человек пять или шесть, сосчитать трудно, люди с фотоаппаратами постоянно перемещаются, отчего мельтешит в глазах), какого отличного сына она сумела воспитать, но столько лестных эпитетов сразу! Это уже слишком.
— Восхитительный, умопомрачительный, элегантный, приносящий удачу и счастье, исцеляющий страждущих, — не останавливалась Николетта.
Я кашлянул и попытался продемонстрировать скромность.
— Вовсе не так уж я хорош, каким предстаю из твоих слов, и совершенно не обладаю экстрасенсорными способностями.
Николетта окинула меня тяжелым взглядом.
— А кто говорит о тебе?
На долю секунды я растерялся и произнес:
— Но ты сейчас…
— Вава, — мгновенно перебила меня Николетта, — эти ботинки не подходят к легкому костюму! Они тупоносые! И цвет! Мерзопакостно!
Я ощутил прилив раздражения. Согласен, меня можно назвать ретроградом, больше всего мне по душе простой, классический костюм. Но я вовсе не чураюсь моды, в моем гардеробе имеются и джинсы, и пуловеры, и футболки. Однако есть вещи, которые я не надену никогда. Допустим, мятые до неприличия шаровары с карманами по бокам и дырками на коленях. Не по вкусу мне и искусственно состаренные куртки такого вида, словно пять их предыдущих владельцев умерли на помойке от глубокой старости, и тишотки с неприличным рисунком не радуют. Я не очень разбираюсь в современных тенденциях прет-а-порте, но при этом не осуждаю никого из мужчин, надевших на себя розовую рубашку со стразами, голубую бейсболку, зеленые брюки и оранжевый шарф. Если человеку хочется выглядеть цирковой обезьяной, не стану ему помехой, сам, однако, ни за какие коврижки не выряжусь клоуном. Но вот ботинки!
Обувь — моя страсть, я могу рассказать о штиблетах все и научить вас правильно выбирать их. Начнем с того, что летнюю пару надо покупать вечером, после шести, а зимнюю, наоборот, в первой половине дня. Ну да сейчас не время раздачи добрых советов. Николетта ничего не смыслит в мужских туфлях! Тупоносые! Это самая последняя тенденция!
— И ремень тошнотный, — выпустила еще одну стрелу маменька. — И вообще, я говорила о НЕМ.
Цепкие лапки Николетты схватили авоську, сплетенную из бисера, она была настолько чудовищна, что у меня заломило виски. Сквозь наплывающую боль я увидел, как маменька вытаскивает злополучный торт. Журналисты засверкали вспышками фотоаппаратов.
— ОН исцеляет всех, — голосом мессии объявила Николетта, — метеорит, посланец внеземной цивилизации.
— Ну-ка, покажи! — прогремело из коридора, и в гостиную вихрем влетела тощая дама, замотанная, несмотря на относительно теплый сентябрь, в горностаевую шубу.
— Деля! — взвизгнула Николетта и быстро сунула окаменелый торт в сумку. — Ты уже здесь! Быстро добралась!
Я втянул голову в плечи. Ну надо же, я не узнал свекровь Николетты, матушку Владимира Ивановича, мою названую бабушку.
Хотя как бы я сумел это сделать? Деля покрасилась в огненно-рыжий цвет, завилась мелким бесом и, похоже, похудела еще на пять килограммов, хотя последнее предположение кажется совершенно безумным: скелет не способен потерять лишний вес.
— Во-первых, здравствуй, Нико, — менторским тоном осадила невестку свекровь.
— Добрый день, — прошипела маменька.
— Очень некрасиво так отвечать, — укорила ее Деля, — добрый день кому? Всем или только мне? О, Ванечка! Здравствуй, мой дружочек, подойди скорей, поцелую тебя.
Я приблизился к даме и приложился к морщинистой ручке, интересно, как отреагирует мама отчима, если я сейчас скажу: «Бабуля, счастлив вас видеть»?
Но я не стану экспериментировать, приберегу сие высказывание на тот момент, если мне захочется мгновенной смерти. Услышит милая дама слово «бабушка» и разом прихлопнет Ивана Павловича как муху, долго мучиться не стану, скончаюсь в одночасье.
— Ну, котик, — нежно пропела Адель, — как наши делишки?
— Огромное спасибо, Деля, — тоном послушного школьника ответил я, — замечательно, сейчас как раз изучаю книгу про йоркширтерьеров, знаешь, это потрясающие собаки!
Бабуля расцвела.
— Мальчик мой! Хочешь погладить Кики?
— Почту за счастье, — покривил я душой.
— Сашка, дрянь, иди сюда скорей, — завопила Деля с такой силой, что один из фотографов уронил камеру.
В комнату заглянула растрепанная девушка.
— Вы меня звали?
— Орала, орала и наконец дооралась! — гаркнула бабуля. — Где Кики?
— Во, — простодушно ответила Саша и протянула хозяйке собачонку самого отвратительного вида.
Лохматое тельце, маленькая головка с торчащими ушками, черные зернышки глаз, ошейник с бриллиантами и омерзительный характер — это Кики. Правда, ко мне собачка по непонятной причине испытывает светлые чувства, зато Николетту она ненавидит всеми фибрами своей йоркширской души. Справедливости ради следует отметить, что маменька испытывает к лохматому чудовищу те же чувства.
