Голландцев это не удивило и не насторожило. Так повторялось в каждом прибрежном городке. Даже то, что в городе их ожидают засады, они уже привыкли. Только в этот раз они собирались сделать серьёзную высадку и засад не боялись. Этот город надо было разрушить до основания. С раннего утра и до обеда, 12 кораблей с расстояния почти в километр обстреливали город. В обед, к причалам, приблизились транспортные суда. На берег высадилась пехота в количестве 6 тысячи человек. Разделившись на отряды по 100–200 человек десант начал прочёсывать город. Именно в это время сбылось ожидание адмирала. Из-за мыса появились 12 кораблей под флагами Беловодья и Мадагаскара. Оставив 4 корабля для прикрытия десанта и транспортных судов, адмирал Калленбурга отдал команду, остальным 19 судам, идти навстречу противнику. Голландцы взяли курс на встречу с нашей эскадрой. Ветер был южным, от берега, и являлся для всех кораблей боковым. Два флота начали быстро сближаться, но постепенно забирая по ветру, встали на параллельный курс. Через пару часов мы уже плыли в одном направлении, на расстоянии 2 километров друг от друга. Дистанция постепенно сокращалась. Всё шло по привычному для европейцев сценарию. Только кораблей у нас было меньше, что радовало голландцев. С расстояния в километр, прозвучали первые пристрелочные выстрелы. На этом этапе мы имели преимущество. Нарезные орудия били дальше и точнее. Но расстояние постепенно сокращалось и в перестрелку вступало всё больше орудий. Мы уже потеряли один корабль. Видимо получив серьёзные повреждения, он вышел из боя. Его не преследовали, а жаль. Вдали от основной флотилии, по противнику разрешалось открывать огонь из систем залпового огня. Противник старался выдержать дистанцию в 600–800 метров. Это нас не устраивало.
Чтобы не дать противнику полностью воспользоваться преимуществом в количестве пушек, мы начали забирать в сторону, увеличивая дистанцию. Не смотря на трёхкратное преимущество голландцев в артиллерии, количество попаданий было почти равным. Калибр пушек противника был явно больше, но у нас были осколочно-фугасные снаряды, а не ядра. Адмирал Калленбург, постарался снова сблизиться с нами, а мы попытались отвернуть. В итоге таких выкрутасов, флотилии развернулись почти против ветра. Я отдал приказ бросить якоря, не убирая паруса. Хитрость сработала. Противник поздно понял, что мы стоим на месте, а его относит ветром. Флот голландцев тоже встал на якоря в 1,5 километрах от нас. То, что доктор прописал. Теперь мы доставали до них из орудий, а они нет. Попаданий было мало, но они были. После того как один голландский корабль взлетел на воздух, а два потеряли часть мачт, противник поднял якоря и отдалился от нас на три километра. А что им оставалось делать? Не идти же галсами с нами на сближение. Это для нас было бы подарком судьбы. Отличная возможность расстреливать противника, в течение пары часов, не получая ответного огня. Отпускать просто так голландцев у нас желания не было. Мы тоже подняли якоря, и ветер отнёс нас к противнику. История повторилась. Мы приближаемся на расстояние 1–1,5 километра, даём несколько залпов, противник поднимает якоря и удаляется от нас. Но всё когда-нибудь кончается. Стемнело и сражение окончилось. Противник не боялся быть обнаруженным, но боялся ночных подлостей от нас. Поэтому в эскадре адмирала Калленбурга всю ночь жгли факела, высматривая наши брандеры. Это они правильно опасались. Была у нас такая мысль.
