– Да. А что со мной может быть не в порядке? – удивленно спросила Анна. – Я просто уснула. Вдруг почувствовала страшную усталость. Простудилась, видимо. С утра съездила за продуктами, а потом разобрала сумки и вдруг почувствовала, еще чуть-чуть, и упаду и усну прямо на кухне. Еле до кровати добралась, а как разделась, вообще не помню. Да что случилось-то?
– У твоего дома видели Еву, – бухнул Зубов, особо не раздумывая. Разливающееся по венам облегчение смывало прочь страх и тревогу, словно мусор схлынувшей волной прибоя. – Она объявлена в розыск. И один из наших сотрудников ее опознал. Тут, недалеко. Я испугался, вдруг она решит заявиться к тебе и напасть.
– Алешенька, какой же ты глупый. – Анна потянулась и поцеловала Зубова в щеку, ласково провела рукой, стирая невидимый след от своих губ. – Я же тебе тысячу раз говорила: Ева никогда не причинит мне вреда.
Зубов наконец-то выпустил возлюбленную из объятий, одним движением скинул ботинки, пошел по квартире, заглядывая во все двери.
– Алеша? Ты зачем это? – В голосе Анны теперь звучало недоумение. – Кого ты ищешь?
– Я должен убедиться в том, что ее здесь нет, – ответил он. – Возможно, у меня паранойя, но я – какой-никакой, а профессионал, поэтому просто дай мне хорошо сделать свою работу.
Никого, кроме них троих, не было в этой квартире. Это стало понятно через две минуты после начала осмотра. В мастерской на мольберте стояла недописанная Анной картина – очередные огромные ярко-красные гранаты. Здесь немного пахло краской. В спальне – разобранная постель, при виде которой Зубов тут же испытал жар. Он бы все отдал, чтобы не возвращаться на работу, а остаться с Анной здесь, в ее постели.
На светло-бежевом, очень пушистом ковре, на котором они занимались любовью в новогоднюю ночь (при воспоминании об этом капитан полиции Алексей Зубов покраснел как застигнутый врасплох в ванной комнате школьник), лежало нечто темное. Он нагнулся и поднял, чтобы рассмотреть лучше. Это был лист. Сухой, грязный лист, вытаявший из-под снега и приклеившийся к чьему-то ботинку.
– Ты заходила в спальню в обуви? – спросил Зубов, уже зная ответ. Его Анна была аккуратисткой и, войдя в квартиру, сразу же снимала уличную обувь. И его приучила разуваться только на коврике у входной двери, а дальше ходить только босиком. Ну, или в тапочках.
– Нет, конечно. Я всегда обуваю тапочки в прихожей, – удивленно ответила она. – Что у тебя опять за фантазия, Алеша?
Он молча протянул вперед ладонь, показывая лист, опустился на колени, потрогал ворс ковра, который был слегка влажным. Совсем недавно кто-то ходил здесь в мокрой и не очень чистой уличной обуви. И делал это в тот момент, когда Анна мирно спала в своей постели.
Чувствуя себя идиотом, Зубов подскочил к окну и рванул на себя створку. Окно было французским, от пола до потолка, без балкона, и прятаться таинственному визитеру было бы просто негде. Да и забраться через окно в квартиру на девятом этаже вряд ли смог обычный человек, а не хорошо подготовленный профессионал.
– Она была здесь, – хрипло сказал Зубов. – Ева была здесь и ушла совсем незадолго до нашего прихода. Я не знаю, зачем она приходила и почему тебя не тронула, но больше я тебя одну не оставлю. Хочешь ты или нет, но сегодня вечером я перевезу к тебе свои вещи и останусь у тебя, пока это чертово дело не будет раскрыто. И первым делом поменяю замки.
Анна порывисто подбежала к нему, обхватила руками за шею и горько заплакала.
– Я согласна, – сказала она сквозь слезы. – Я очень хочу, чтобы ты у меня жил, Алеша.
В детстве Алексей Зубов мечтал быть летчиком. Впрочем, не в детстве он об этом мечтал тоже, и только немного искривленная носовая перегородка навсегда перечеркнула ему дорогу в небо. Вместо летного училища Зубов поступил в юридический институт. А потом пришел работать в милицию-полицию, где и остался.
Детская мечта по-прежнему жила в нем. Не вся, лишь ее отголоски, проявляющиеся в страстной любви к музеям авиации, а также в регулярном «зависании» на форумах, где общались люди, как и он, бредившие небом. О самолетных моторах, конструктивных особенностях различных машин и прочих вещах, связанных с авиацией, он был готов говорить круглосуточно, вот только желающих слушать находилось немного.
Как бы то ни было, еще в раннем детстве Леша Зубов взял за правило смотреть все фильмы про летчиков. Гражданских ли, военных, неважно, главное, чтобы про летчиков. И одним из таких «засмотренных» им фильмов, конечно же, был «Экипаж».
Впрочем, сейчас, бреясь в стильной, похожей на сказочный хрустальный замок, ванной комнате своей возлюбленной, он вспомнил фильм «Экипаж» совсем по другой причине. И посетившая его мысль была связана отнюдь не с самолетами, а с фразой бывшей жены одного из летчиков, вышедшей замуж во второй раз. «Я сейчас засыпаю счастливая, просыпаюсь счастливая», – говорила она, и эти слова как нельзя лучше описывали чувства самого Зубова, вот уже третий день чувствовавшего себя счастливым до неприличия. А все потому, что вот уже три дня они с Анной живут вместе.
