Вдруг Аня остановила свой рассказ. Опустив голову, она обняла свои плечи. Засвистел холодный ветер, от которого мурашки шли по коже. Девушка снова закрыла лицо вуалью, чтобы следователь Вахлаков не видел, что она пытается сдержать слёзы. Однако мужчина всё поняла, достал из кармана платок и протянул его Анне. Девушка удивленно посмотрела на Петра.
— Вот не надо на меня так глазеть. — в своей грубой манере произнёс он, но потом его тон стал немного мягче, — У меня самого четверо детей. Мне даже страшно представить то, что тебе пришлось пережить.
— Благодарю. — Аня поднесла платок к глазам, — Вот оно что, вы боитесь показаться мягкосердечным.
— Знаешь, девочка, я люблю свою работу, потому что в ней нет места для сантиментов.
— Хм, вот оно что. Пущай вы и хотите казаться чёрствым, но не буду отрицать того, что Бог вас умом не обделил, по крайней мере если сравнить с Костюшко и Перовым.
— Давай вернёмся к делу.
Аня утвердительно кивнула. Она повернулась к следователю спиной и попросила отстегнуть две верхние пуговицы на платье. Пётр удивленно посмотрел на девушку, та лишь рассмеялась.
— Пётр Иннокентьевич, я понимаю, что вы подумали, но у меня с головой всё в порядке. Поверьте, так надо.
Скептически хмыкнув, мужчина выполнил просьбу девушки. Отстегнув пуговицы на платье, Пётр увидел на спине следы от ожогов.
Анна повернула голову к следователю, чтобы отследить его реакцию. Как она и ожидала, его лицо не выражало ровным счётом ничего.
— Это "подарок" от Зинаиды? — наконец, спросил Пётр, застёгивая пуговицы на платье.
— Точнее напоминание о нашей второй встречи. — Аня развернулась к следователю лицом, — Вот теперь настало время для того, чтобы рассказать, как родилась мадам Лекринова.
***
Романобург — самый восточный город на острове святого Феодора, где нескончаемо льют дожди. Если взглянуть на карту острова, то можно увидеть, что весь город похож на лоскутное одеяло, сшитое водой. Тут практически нет экипажей и автомобилей. Люди передвигаются либо пешком, переходя через мосты, либо в плавь на лодке или речном трамвайчике.
Вера была в восторге от Романобурга. Что не удивительно, ибо она прежде никогда не видела больших городов. Я же просто была рада тому, что Вера отвлечена от той трагедии, которая с нами произошла. Несмотря на то, что вовремя первой прогулки мы промокли до нитки, мне Романобург тоже казался красивым городом. Эта Феодоровская Венеция, конечно, не сравнится с Иван-да-Марьяградом, но этот город однозначно лучше Александрограда.
Я заложила в ломбарде своё обручальное кольцо, и на деньги, которые удалось выручить, мы сняли комнату в подвальном помещение с маленьким окошком, которое выходило на казино "Парижен".
Перед сном я и Вера наблюдали за шикарно одетыми людьми, выходящих оттуда. У этих людей было так много денег, что они без всякого сожаления могли с ними расстаться в этом идиотском месте. Для Веры, которая почти всю жизнь жила в изоляции от внешнего мира, это был настоящий шок. До этого она знала только о неравенстве между мужчиной и женщиной, а теперь она узнала, что такое классовое неравенство.
Живя в Романобурге, я подрабатывала, где придётся. Иногда я вкалывала на двух работах одновременно. Например, днём я могла работать уборщицей в гостинице, а вечером — официанткой в трактире. Вера же брала у соседей заказы на починку одежды. Максимальная сумма, которую мы могли вместе заработать за месяц, составляла десять феодоровских рублей. Это, конечно, очень маленькая сумма, но её хватало, чтобы оплатить жильё и купить немного еды. Да, было очень трудно, но мы не унывали. Казалось, что я и Вера всё сможем преодолеть, пока мы вместе. Так в Романобурге мы прожили полгода.
Ноябрь 1913 год.
Из-за погодных особенностей, зима в Романобурге наступала раньше положенного срока. Весь месяц гуляла суровая метель. В одну из таких холодных ночей, я возвращалась с очередной работы. Я завернулась аки мумия в шерстяной палантин, ибо денег на новое пальто не было, но тогда меня радовали две вещи: скоро я буду греться в уже родной комнатушке и буду жарить кусочек курицы, которую я смогла купить по дешёвке. Я надеялась, этот "царский" ужин порадует Веру, ибо она в последние дни выглядела очень вялой и грустной.
Когда же до входной двери осталось несколько шагов, мой взгляд снова упал на яркие огни казино "Парижен". Я увидела, как вышли из парадных дверей к роскошному экипажу парочка, о чём-то весело хохоча. От вида богатой барышни, которая была одета в соболиную шубу, моя кожа покрылась мурашками. А у меня был лишь шерстяной палантин. Просто удивительно, как я за этот месяц не простудилась.
Вернувшись в комнату, моя кожа снова покрылась мурашками, но уже не от холода, а от страха. У порога меня встретила Вера бледная аки смерть.
— Здравствуй, Анечка. Наконец, ты… — Вера, прикрыв рот, начала кашлять.
— Веры, ты… — я начала беспокоиться.
— Я просто подавилась. Всё в по… — вдруг она, снова закашляв, упала на колени.
