Наконец, я смогла взять на руки этот тёплый комочек. Она была такой маленькой и несуразной аки гусеница. Я очень любила Марусю, но так и не успела привыкнуть к мысли, что она моя дочь. Мне она казалось такой же сестрой, как и Вера, которую я не могла воспринимать, как свою падчерицу. Возможно, это из-за того, что я родила в неполные семнадцать лет.
Вера же просто обожала свою младшую сестру и ей доставляло удовольствие заботиться о ней, в те часы, когда я была занята домашними делами. Да и Гаврил вскоре привык к дочке. И мы были по-своему счастливы. Однако всё хорошее имеет привычку заканчиваться…
Когда с момента рождения Маруси прошло две недели, старейшины призвали сборщиков дани, чтобы в тайне переговорить, после этого всех мужчин слободы призвали более усердно тренироваться в ратном деле. Каждый день не утихали звуки выстрелов и свист клинков. И только потом, когда Гаврил мне признался, что губернатора сменили, я поняла, какая буря ждёт Белянскую слободу, но мой муж меня попытался успокоиться тем, что за эти дни они успели набрать такую силу, что они легко смогут одолеть неприятеля, но я знала, что могут быть способны оружия,
созданные Гильдией механиков. Я пыталась предупредить об этом Гаврила, но он, убеждённый, что я, как и все женщины, руководствуюсь одними эмоциями, меня не слушал. И только покой Маруси меня сдерживал от истерики.
13 мая 1913 год
Я большую половину дня провела на огороде. К полудню Вера принесла мне плачущую Марусю. Сделав перерыв, я отнесла малышку в избу, чтобы покормить.
Ожидая, пока Маруся наесться, я ходила из угла в угол, и моё внимание привлекло то, о чём мне не хотелось вспоминать. Из-под печки торчал ремешок папиной сумки. Два года назад я оставила её там, а потом просто забыла про неё. Когда Маруся уснула, я, положив малышку в люльку, подошла к печке и открыла воспоминания о прошлой жизни. Все вещи остались на месте, в том числе и маска. Я её хорошенько разглядела. Меня пугала её мощь. Я была уверена, что эта же мощь пугала и папу, поэтому он так и не решился её уничтожить. Как это было давно. Вспомнив, как мне было плохо из-за неё, я кинула маску в сумку.
Вдруг на всю слободу раздался вой сирены. Этот сигнал был явно по ту сторону забора. Все жители слободы, в том числе я, Вера и Гаврил, подбежали к главным воротам. Никто не знал, что происходит.
Затем, пропущенный через громкоговоритель, голос, который находился по ту сторону главных ворот, произнёс: "Жители Белянской слободы, слушайте внимательно. Согласно постановлению, которое было подписано лично новым губернатором острова святого Феодора, в целях освобождение территории для строительства нового литейного завода, Белянская слобода подлежит к утилизации, а вы к депортации в другие города и сёла."
Естественно, после такого заявления поднялась волна возмущения. А голос продолжил: " В течение часа вы должны собрать свои вещи и выйти за главные ворота. Если будете сопротивляться, то мы вынуждены будем принять меры."
Волна народного возмущения вспыхнуло с новой силой. Затем старейшины привлекли всеобщее внимание.
— Да как эти безбожники смеют выгонять нас из родного дома? — закричал один из них, — Братья, не дадим в обиду нашу слободу!
Вскоре все мужчины начали подготовку к обороне. Женщинам было велено прятаться в церкви. Я не успела толком поговорить с Гаврилом. Было очень мало времени. Перед тем как убежать к линии обороны, он крикнул, чтобы я оберегала Веру и Марусю.
Прибежав в избу, я схватила Марусю и папину сумку. Мне тогда казалось, что я смогу использовать маску для самообороны, а также защиты Веры и Маруси, но так и не вышло. Вскоре все женщины и маленькие дети собрались в церкви. Батюшка призывал нас ничего не бояться и молиться за наших мужиков. Из-за духоты и страха детки ревели навзрыд, а мамы, бабушки и сёстры старались их успокоить, при этом пытаясь сохранять самообладание. Моя Маруся на удивление вела себя очень спокойно, она просто наблюдала за всеми. Вера, конечно, тоже не плакала, но от страха она дрожала аки осиновый лист. Я одной рукой обняла её и прошептала, что всё будет хорошо.
— Не переживайте, бабоньки. — сказала самая старая жительница слободы, — Сколько раз эти безбожники пытались нас выгнать, но ничего у них не вышло и сейчас не выйдет.
Остальные женщины её поддержали, однако неизвестность судьбы слободы продолжала их пугать. И вскоре мы услышали боевые крики мужчин. Каждая из присутствующих женщин начала за них молиться, в том числе я и Вера. Вдруг послышался выстрел, затем ещё и ещё. Это была настоящая война. Казалось, что это продолжалось целую вечность.
Затем всё стихло. Неизвестность стала пугать ещё сильнее, но никто не решился выйти из укрытия. Когда же в церковь вошли люди в военной форме, мы поняли, что Белянская слобода проиграла эту войну.
— Собирайте вещи и идите к главным воротам. — приказал самый главный, и мы поняли, что сопротивляться бесполезно.
