Моя матушка всегда говорила, что я сую нос, куда не следует, из-за чего на мою голову сыпется, аки снег, проблема за проблемой. И надо сказать, она частично была права. Я решила получить ответы на свои вопросы. Сказав Вере, что пойду в лес за травами, я решила проследить за своим мужем, несмотря на своё состояние. Когда я шла по свежим следам копыт лошадей и колес телег, моя голова начала болеть ещё сильнее, а ноги слабели с каждым шагом. Но я старалась не обращать на это внимание, и у меня не было никаких подозрений на этот счёт.
Так я меня занесло к, доселе невиданной, шахте в Несторовских горах, у входа которой стояли телеги мужиков. Однако вопросы мои не исчезли, даже наоборот, их стало ещё больше. Я тогда подумала: "Буду тиха аки мышь. Одни глазком взгляну и убегу. Меня никто не заметит." Войдя во внутрь, мне стало ещё хуже: мне не хватало воздуху, а ноги стали трястись. Благо мне хватило сил дойти до двух вагонеток. И какого было моё удивление, когда я, несмотря на расплывчатое зрение, увидела алмазы. Внутри Несторовских горы были алмазы! Кто бы мог подумать! Старейшины всегда говорили, что жителям слободы презренные металлы должны быть противны, ибо они от лукавого, а сами посылают людей добывать алмазы.
— Что ты тут делаешь, женщина? — этот мужской голос меня очень сильно напугал.
Обернувшись я увидела, как Гаврил и ещё трое мужиков с киркой в руках недовольно смотрели на меня. Вот тут моё состояние стало просто поганым. Гаврил в крайне недовольном тонне повторил вопрос, но ответить я не успела, ибо упала в обморок.
Очнулась я уже в женской избе. Первым кого я увидела, открыв глаза, была Вера. Моя падчерица, обмывая мне лицо мокрым полотенцем, просто светилась от счастья. Увидев, что я пришла в себя, она кинулась душить меня в объятьях и восклицать о том, как она рада за меня и за Гаврила. Я же не понимала повода её радости.
Вера не успела ничего объяснить, ибо в этот момент в избу зашёл Гаврил. Он несколько секунд прожигал меня суровым взглядом, а затем велел своей дочери заняться другими домашними делами. Оставшись наедине, муж сел возле моих ног. В моей жизни эта была самая мучительная пауза для моих нервом, ибо я не знала, чем она кончится.
— Не мучь меня, пожалуйста. — испуганно прошептала я.
— Боишься, значит. Радует, что ты выучила: "Да убоится жена мужа своего." — затем мужчина взглянул на меня, — Я имею права вообще тебе ничего не объяснять, но… Но тогда я боюсь, что от незнания, ты можешь наделать ещё больше глупостей.
— Эти алмазы. Зачем они старейшинам?
— Это не для старейшин. — и тут Гаврил с печалью в голосе поведал мне о старых временах, — Я помню, какой ужас был более десяти лет назад. Люди из внешнего мира пытались нас уничтожить. Большинство жителей слободы были уверены, что это Бог даровал нам силы их победить, но только я и ещё пару человек знают, чего нам стоит это спокойствие. В разгар этой войны в тайне прошли переговоры между старейшинами и посланниками губернатора. Была заключена сделка. Все тонкости знают только старейшины, но суть такова: нас оставляют в покое в обмен на ежемесячную дань. До этой сделки мы даже не знали, что в горах есть алмазы.
— Губернатор вас использует, как теневой источник доходов. Но это же неправильно!
— Что поделаешь? Пока мы бессильны против него, поэтому приходиться платить дань. — закончив историю, Гаврил вспомнил про мой проступок, — А теперь поговорим о тебе. По законам нашей слободы тебя должны были наказать за ослушание, и никто бы не задавал вопросов, в чём именно ты провинилась.
— И что со мной будет? — по моей коже побежали мурашки.
— Тебе повезло. — и тут Гаврил положил руку мне на живот, — Благодари Господа, что он послал тебе его, иначе бы тебя высекли розгами.
С этими словами Гаврил покинул избу. Моя дрожь стала ещё сильнее. Я приложила руки к животу, всё ещё не веря в то, что в свои шестнадцать лет я ношу в себе новую жизнь.
7 апреля 1913 год.
Для меня эта дата стала особенной. В этот день, а точнее в поздний вечер, я родила своего единственного ребёнка. Роды были долгими и очень болезненными, однако эти мучение, которые ранее мне казались бесконечными, стали таким сущим пустяком, когда я услышала детский плач. Когда всё закончилось, повитуха, выйдя из избы, объявила Гаврилу: "Это девка!" Вера вместе соседками тем временем мыли и пеленали малышку.
— Какая ты маленькая! — просюсюкала Вера.
Затем в избу зашёл Гаврил. Он, конечно, пытался скрыть своё разочарование, но я всё понимала. Мы хорошо относились друг к другу, но нам наш союз казался каким-то странным и даже неправильным, хоть он и был заключен перед лицом Господа. Как супруги мы были близки всего один раз, и то Гаврил тогда выпил стопку водки для храбрости. Мы надеялись, что мальчик родится с первой попытки, и нам больше не придётся спать вместе. Но что вышло, то и вышло.
— Что ж, если Бог даст, у нас будут ещё мальчики. — мне казалось, Гаврил сам же не верил в свои слова, — Её будут звать Мария.
— Красивое имя. — я протянула руки, — Пожалуйста, дайте мне мою Марусю.
