- Понимаешь, в чём дело... - начала объяснять Вера, - В нашей слободе девица, тем более зрелая, должна подчиняться либо отцу, либо мужу. А тут ты такая свободная, хоть и с нами живёшь. Вот наши старухи и боятся, что ты можешь их дочерей совратить.
- Что за чушь? - я дотронулась до своего лица, - Мне кажется, дело совсем в другом.
- Что ты, Анечка, этих шрамов почти не видно. - утешала Вера, - Ну да ладно. Я пока начну стирать, а ты сходи за другими корзинами.
Остальные корзины с бельём лежали у входа в мужскую избу. Подойдя поближе к двери, я услышала, что Гаврил с кем-то разговаривал. По голосу я узнала одного из старейшин. Во время этого разговора решалась моя судьба.
- Ты знаешь наши законы, Гаврил. Баба должна быть либо за отцом, либо за мужем. - напомнил старейшина, - Ты понимаешь, к чему я веду?
- Да, я всё понимаю, - дрожащим голос произнёс Гаврил, - Но она ведь ещё дитя!
- Дитя? А знахарка Акулина сказала нам, что девица зрелая. Так что она уже не дитя. Не понимаю, чего ты боишься? Акулина сказала, что она не порченая. Что очень удивительно! Тем более, что твоя покойная жена не смогла родить тебе сына. И что будет с твоим хозяйством, если ты не оставишь наследника? Давай будем честными, Вера эта потянуть не сможет.
- А если Анна откажется?
- Тогда пущай убирается из нашей слободы! Мы должны своих девиц оставить чистыми от грехов внешнего мира. Так что быстрее решай этот вопрос! В слободе уже пошли непристойные слухи.
Услышав шаги, я забежала за угол мужской избы. Когда старейшина покинул участок, Гаврил, тяжело вздохнув, сел на крыльце. Он какое-то время сидел с опущенной головой, а потом внезапно произнёс: "Я знаю, что ты тут, Анна." Прятаться было уже бесполезно, и я вышла к Гаврилу.
- Я так понимаю, мне не надо ничего объяснять. - мужчина старался не встречаться со мной взглядом.
- Да, я всё понимаю. - я подсела к Гаврилу.
- Аня, ты правда очень хорошая девочка, и если бы была другая возможность остаться в нашей слободе, я бы... В общем, если ты не хочешь быть моей женой, я не буду тебя принуждать, но тогда остаться тут ты тоже не сможешь. Прости меня, но таковы наши законы.
Наконец, наши взгляды встретились. Гаврил прочитал в моих глазах ответ. Конечно, он годился мне в отцы, но я понимала, что это единственный способ остаться в слободе. Гаврил был хорошим человеком, поэтому я была уверена, что всё стерпится да слюбится.
