В августе того же года мы обвенчались. После того, как я стала женой Гаврила, жители Белянской слободы стали ко мне более спокойно относиться, но несмотря на это, я чувствовала себя несколько одиноко, но ежедневный изнурительный труд не позволял долго думать о плохом. Слобода была спокойным местом, где каждый работал ради общего благо. Каждый селянин был уверен, что его семья не будет голодать.
Однако была одна вещь, которая мне показалось подозрительной. Люди из внешнего мира уже более десяти лет не заглядывают в это место. Живя в Александрограде, я много слышал скверного о Белянской слободе. Поэтому что тогда, что сейчас у меня из головы не выходил вопрос: почему за это время сюда не суются представители власти. На каждом вече старейшины твердили, что нас оберегает Бог от Содома, что окружает нас. Если бы я тут родилась, то верила бы им, но как человека из внешнего мира, меня это не убедило. Ответ же на свой вопрос я получила на второй год жизни в слободе.
Август 1912 год.
Лето того года было очень жарким. Из-за духоты я несколько дней мучилась от головокружения, тошноты и бессонницы по ночам. В одну из таких ночей, я случайно услышала, как Гаврил разговаривал с кем-то во дворе. Мне стало настолько любопытно, что я подкралась к двери.
- Почему завтра? Мы ведь за этот месяц уже всё отдали! - судя по голосу, Гаврил был явно возмущён.
- Мы ничего не можем поделать. - второй голос принадлежал одному из ближайших помощников старейшин, - Этот пёс запросил вдвойне. Старейшины тоже возмущены, но они отдали приказ. Помни, всё это ради спокойствия слободы.
- Я знаю, - Гаврил печально выдохнул, - Да поможет нам Господь!
Уже утром во время завтрака Гаврил сообщил, что сегодня вместе несколькими мужиками поедет на охоту и вернётся только вечером. И только тогда заметила одну странность: на длительные охоты, которые длились чуть не ли целый день, Гаврил с компанией уходил раз в месяц. Вере ничего странного не показалось, а я вот заподозрила не ладное.
