Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к монахам так: «Монахи!»
«Учитель!» — ответили они. Благословенный сказал следующее:
Размышления о будущем
«Монахи, есть некие жрецы и отшельники, которые размышляют о будущем, придерживаются воззрений о будущем, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся будущего.
Некоторые утверждают так: «Я» является воспринимающим и неповреждённым после смерти».
Некоторые утверждают так: «Я» является невоспринимающим и неповреждённым после смерти».
Некоторые утверждают так: «Я» является ни воспринимающим, ни невоспринимающим, и неповреждённым после смерти».
Или же они предписывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти].
Некоторые утверждают ниббану здесь и сейчас{496}.
Таким образом, они либо описывают существующее «я», которое является неповреждённым после смерти; либо они описывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти]; либо они утверждают ниббану здесь и сейчас. Такова сводка «пяти и трёх».
В этом отношении, монахи, те жрецы и отшельники, которые описывают «я» воспринимающим и неповреждённым после смерти, описывают такое «я», воспринимающее и неповреждённое после смерти, что оно либо:
* материальное,
* либо нематериальное,
* либо и материальное и нематериальное,
* либо ни материальное, ни не материальное,
* либо воспринимающее единство,
* либо воспринимающее множественность,
* либо воспринимающее ограниченное,
* либо воспринимающее безмерное.
Или же, среди тех немногих, кто выходит за пределы этого, некоторые делают утверждения о тотальности сознания — безмерной и непоколебимой{497}.
Монахи, Татхагата понимает это так: «Эти почтенные жрецы и отшельники, которые описывают «я» воспринимающим и неповреждённым после смерти, описывают это «я» как материальное… воспринимающее безмерное. Или же некоторые делают утверждение о сфере отсутствия всего — безмерной и непоколебимой. [Для них восприятие] «здесь ничего нет» провозглашается чистейшим, высочайшим, лучшим, непревзойдённым среди тех восприятий — будь то восприятие форм, бесформенного, единства, множественности{498}. Это обусловленное и грубое, но ведь есть прекращение формаций». Познав: «Здесь есть это», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого{499}.
Без восприятия
В этом отношении, монахи, те жрецы и отшельники, которые описывают «я» невоспринимающим и неповреждённым после смерти, описывают такое «я», невоспринимающее и неповреждённое после смерти, что оно либо:
* материальное,
* либо нематериальное,
* либо и материальное и нематериальное,
* либо ни материальное, ни не материальное{500}.
В этом отношении, монахи, эти критикуют тех жрецов и отшельников, которые описывают «я» как воспринимающее и неповреждённое после смерти. И почему? Потому что они говорят: «Восприятие — это болезнь, восприятие — это опухоль, восприятие — это [отравленный] дротик. А это умиротворённое, это возвышенное, то есть, не-восприятие».
Татхагата, монахи, понимает это так: «Эти почтенные жрецы и отшельники, которые описывают «я» невоспринимающим и неповреждённым после смерти, описывают это «я»… как материальное… либо ни материальное, ни не материальное. И не может быть такого, чтобы какой-либо отшельник или жрец мог бы [правдиво] сказать: «Отдельно от материальной формы, отдельно от чувства, отдельно от восприятия, отдельно от формаций, я опишу приход и уход сознания, его угасание и новое возникновение, его разрастание, увеличение, и созревание»{501}. Это обусловленное и грубое, но ведь есть прекращение формаций». Познав: «Здесь есть это», видя спасение от этого, Татхагата вышел за пределы этого.
В этом отношении, монахи, те жрецы и отшельники, которые описывают «я» ни воспринимающим, ни невоспринимающим, и неповреждённым после смерти, описывают такое «я», ни воспринимающее, ни невоспринимающее, и неповреждённое после смерти, что оно либо:
* материальное,
* либо нематериальное,
* либо и материальное и нематериальное,
* либо ни материальное, ни не материальное.