Когда вы тренируетесь в согласии, с признательностью друг к другу, без споров, то некий монах может совершить нарушение или проступок. И тогда, монахи, вам не следует торопиться упрекать его. Вместо этого его нужно изучить так: «И я не буду обеспокоен, и другого человека это не заденет. Ведь другой человек не предаётся злобе и негодованию, он не привязан прочно к своему воззрению, оставляет [его] с лёгкостью. Я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом». Если такая мысль приходит к вам, монахи, то тогда подобает говорить.
Далее, монахи, мысль может прийти к вам: «Я не буду обеспокоен, но другого человека это заденет. Ведь другой человек предаётся злобе и негодованию. Однако, он не привязан прочно к своему воззрению, оставляет [его] с лёгкостью. Я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом. Это мелочь — что его это заденет, но куда более важным является то, что я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом». Если такая мысль приходит к вам, монахи, то тогда подобает говорить.
Далее, монахи, мысль может прийти к вам: «Я буду обеспокоен, но другого человека это не заденет. Ведь другой человек не предаётся злобе и негодованию. Однако, он привязан прочно к своему воззрению, оставляет [его] с трудом. Но всё же я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом. Это мелочь — что я буду обеспокоен, но куда более важным является то, что я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом». Если такая мысль приходит к вам, монахи, то тогда подобает говорить.
Далее, монахи, мысль может прийти к вам: «Я буду обеспокоен, и другого человека это заденет. Ведь другой человек предаётся злобе и негодованию, а также он привязан прочно к своему воззрению, оставляет [его] с трудом. Но всё же я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом. Это мелочь — что я буду обеспокоен, и что другого человека это заденет. Куда более важным является то, что я могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [смогу] утвердить его в благом». Если такая мысль приходит к вам, монахи, то тогда подобает говорить.
Далее, монахи, мысль может прийти к вам: «Я буду обеспокоен, и другого человека это заденет. Ведь другой человек предаётся злобе и негодованию, а также он привязан прочно к своему воззрению, оставляет [его] с трудом. Я не могу сделать так, что этот человек выйдет из неблагого, [не смогу] утвердить его в благом». [В этом случае] не стоит недооценивать [проявления] невозмутимости к такому человеку.
Вариант разрешения разногласий
Когда вы тренируетесь в согласии, с признательностью друг к другу, без споров, то может возникнуть взаимное словесное трение, наглость [в выражении] воззрений, горечь, уныние. То тогда вам следует подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным из тех, кто занимает какую-либо сторону, и обратиться к нему так: «По мере того как мы тренировались в согласии… возникло взаимное словесное трение… уныние. Если бы Отшельник узнал об этом, упрекнул бы он за это?» Отвечая правдиво, тот монах ответил бы так: «По мере того как мы тренировались… Если бы Отшельник узнал об этом, он бы упрекнул за это».
«Но, друг, не отбросив этой вещи, можно ли реализовать ниббану?» Отвечая правдиво, тот монах ответил бы так: «Друг, не отбросив этой вещи, невозможно реализовать ниббану»{524}.
Затем вам следует подойти к тому монаху, который вам кажется наиболее благоразумным из тех, кто занимает противоположную сторону, и обратиться к нему так: «По мере того как мы тренировались в согласии… возникло взаимное словесное трение… уныние. Если бы Отшельник узнал об этом, упрекнул бы он за это?» Отвечая правдиво, тот монах ответил бы так: «По мере того как мы тренировались… Если бы Отшельник узнал об этом, он бы упрекнул за это».
«Но, друг, не отбросив этой вещи, можно ли реализовать ниббану?» Отвечая правдиво, тот монах ответил бы так: «Друг, не отбросив этой вещи, невозможно реализовать ниббану».
Если бы другие спросили того монаха так: «Тот ли это достопочтенный, который сделал так, что те монахи вышли из неблагого, [который] утвердил их в благом?», то, отвечая правдиво, монах ответил бы так: «Вот, друзья, я отправился к Благословенному. Благословенный научил меня Дхамме. Услышав эту Дхамму, я говорил с теми монахами. Монахи услышали ту Дхамму, и они вышли из неблагого и утвердились в благом». Отвечая так, монах ни восхваляет себя, ни принижает других. Он отвечает в соответствии с Дхаммой так, что нет ничего, что могло бы стать уместным основанием для критики из-за его утверждения».
Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.