– Он тогда сразу догадается, – мгновенно отреагировала бабушка.
– Понимаю, – уныло вздохнул Кирилл.
– Аля, кстати, – сменила тему Виктория Арнольдовна, – завтра утром в церковь собирается. Хочет у Николая Угодника для тебя удачи на турнире просить.
– Правда? – недоверчиво спросил Кирилл.
– Честное благородное. И еще сказала, что у меня очень мудрый внук. И вообще замечательный.
Тут уж Кирилл совсем окрылился. Может, получится, как в самых его дерзких мечтах? Пройдет время, Алла привыкнет к мысли, что он может быть не только учеником, но и возлюбленным? Он станет выигрывать престижнейшие турниры, Аля – ездить с ним, болеть за него на трибуне и
Надо бы уже спать, чтоб завтра, в день первого круга соревнований, с утра быть свеженьким, но разве уснешь, когда одолевает тебя предвкушение успеха? До часу ночи по квартире бродил, а в пять минут второго в дверь позвонили.
Проигрывать врагу обидно.
Проигрывать женщине – невыносимо.
Василий, конечно, и раньше подозревал, что Вера втянула его жену в суррогатное материнство
Он вспоминал Веркины старания в постели, ее сладостные стоны, восхищенные комплименты (насквозь, получается, лживые) – и руки сами собой сжимались в кулаки.
И главное: выхода нет! Со всех сторон подлая баба его обложила. И даже не удосужилась выждать сорок восемь часов, что обещала ему выделить на поиски Аллы.
Уже на следующее утро после исчезновения жены в квартире – очень рано, еще семи не было – затрезвонил телефон. Василий спросонья потянулся к мобильнику, уронил его с тумбочки, сообразил, что звонит городской, пошаркал к нему, натыкаясь на мебель…
Это была его мать. Она рыдала – отчаянно, громко. Вася с трудом сквозь ее судорожные всхлипы добился ответа: к ней только что приходили двое. Огромные, невоспитанные бугаи. И требовали денег. «Какие-то двести пятьдесят тысяч долларов. Уверяют, что ты им должен, Васенька. Это правда?!»
Он тяжело вздохнул. Будь проклята Вера! Будь проклят банк! Будь проклята его наивность!
Постарался успокоить мать:
– Временные трудности, в бизнесе такое бывает.
И заверил:
– Не волнуйся. Я решу эту проблему.
– Уж, пожалуйста, – скорбно молвила родительница. – Сделай так, чтобы меня больше не беспокоили.
И хоть бы поинтересовалась, как получилось, что он задолжал?! Не говоря о том, чтоб помощь предложить…
Едва успокоил колотящееся сердце, снова звонок. На этот раз Вера.
Послать ее не успел – подруга жены елейным голоском провещала:
– Васенька, я тут думала всю ночь. И решила сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Послушай внимательно. Если поможешь мне найти Аллу, я все силы приложу, чтобы в банке с тебя долг списали. Весь, полностью. Но – внимание! – если с ребенком все в порядке будет, Але я тоже весь ее гонорар выплачу. До копеечки! Ты только представь: и банку – ты ничего не должен, и жена тебе в клювике пять с половиной миллионов принесет. Вы – в одночасье! – богачами станете! Пусть она возвращается, пожалуйста!
– Ты нам уже много чего пообещала, – тяжко вздохнул Василий.
Но Вера не унималась:
– Нет, Васенька, на этот раз мне нет смысла лукавить! Слишком много на карту поставлено. Лучше уж заплатить вдвое и получить свое, чем вообще остаться ни с чем. Хочешь, я даже у шефа твоего, господина Кахиани, документик вытребую? Следующего содержания: если Алла Кузовлева выполняет свои обязательства передо мной, он к тебе никаких претензий иметь не будет?
Он молчал.
Вера продолжала напирать:
– Вася, ты же умный человек, финансист. Должен понимать, что я тебе очень выгодную сделку предлагаю!
– Иди ты к дьяволу, – буркнул Василий.
И швырнул трубку.
Но только не прошло и часа, ему действительно позвонил бывший шеф. Сам! И подтвердил Веркины слова:
– Сделаешь, чего Бородулина просит, своими руками твою расписку порву. Обещаю.
Василий призадумался. Клятвам господина Кахиани, разумеется, грош цена, но если бы получилось сначала вернуть расписку, а уже потом отдать ребенка…
В любом случае Аллу надо искать. Каяться перед ней, вымаливать прощение. И убеждать, что исчезать с Веркиным отродьем в животе (или на руках) – путь тупиковый.
Но только Аля (удивительно для женушки-простушки) следы умудрилась замести – будь здоров.
Теща изображает полное неведенье (и, похоже, не врет). Все трое Алиных подружек (Вера, конечно, не в счет) тоже клянутся, что без понятия, где она. Василий даже съездил в больницу – вдруг соседка жены по палате что подскажет? Приготовился играть любящего мужа, но Алка, похоже, со смешной толстушкой своими бедами делилась. Девица по имени Мария, едва увидела его, напустила на себя ледяной вид и отрезала:
– Даже если б я знала, где она, не сказала бы вам ни за что!
Вот проклятье!
