Молодой самурай. Пожалуй, и в твоих словах есть резон! (
Собака. Гав-гав!.. Гав-гав!..
Монах-вельможа. Отзовись, будда Амида!.. Отзовись! Отзовись!..
Самурай-всадник. Эй, коня моего напугал!.. Стой, стой!..
Слуга, несущий за ним поклажу. На блаженного ни у кого рука не поднимется…
Старая монахиня. Всем известно, что этот монах был злодеем и хуже того – убийцей… Стало быть, благодать Божья снизошла на него, коли он свернул с дурного пути.
Молодая монахиня. Да, жуткий был человек… И на охоте не щадил никакой твари, и не раз стрелял в простолюдинов и нищих…
Нищий с сандалиями, надетыми на руки. Значит, вовремя мы встретились. Иначе ходить бы мне со стрелой в брюхе.
Торговец каштанами. И зачем такому человеку монашество?
Старая монахиня. Да, чудеса… Видимо, на то воля Будды.
Торговец маслом. Как по мне, так это тэнгу в него вселился или другая нечисть.
Торговец орехами. Нет, не тэнгу, а лисица-кицунэ.
Торговец маслом. Так ведь тэнгу умеет Буддой прикинуться…
Торговец орехами. Не только тэнгу – лисам тоже такое под силу.
Нищий. Улучу минутку и стяну немного каштанов да суну в мешок для подаяний…
Молодая монахиня. Ох, смотрите, куры на крышу забрались – гонга, видимо, испугались…
Монах-вельможа. О, будда Амида, отзовись! Отзовись!
Рыбак. Принесла же тебя нелёгкая! Один шум от тебя!
Его товарищ. А что это там? Гляди-ка, хромой нищий побежал.
Дама-путешественница под длинной вуалью. Ах, до чего же я утомилась! Даже нищему завидую!
Её слуга, несущий багаж. Вот перейдём мостик, а за ним сразу город.
Рыбак. Заглянуть бы хоть разочек под вуаль…
Его товарищ. Ну-ка не зевай, у нас всю наживку рыбы пообкусывали…
Монах-вельможа. О, будда Амида! Отзовись! Отзовись!..
Ворона. Карр! Карр!
Женщина, сажающая в поле рассаду. «Ах, кукушка! Как насмешка твой крик, когда я в поле тружусь…»
Её подруга. Какой смешной монах, а?
Ворона. Карр!.. Карр!..
Монах-вельможа. О, будда Амида, отзовись! Отзовись!
Монах-вельможа. О, будда Амида! Отзовись! Отзовись!
Старый монах. Досточтимый!.. Досточтимый!
Монах-вельможа. Ты звал меня?
Старый монах. Звал. Куда путь держите?
Монах-вельможа. На запад держу.
Старый монах. Так ведь на западе море.
Монах-вельможа. Что ж, море мне не помеха. Буду идти на запад, пока не узрею будду Амиду.
Старый монах. Что за странные речи! Неужто вы всерьёз полагаете, что смертный может лицезреть будду Амиду?
Монах-вельможа. А иначе зачем мне взывать к нему так громко? Ради этого я мир оставил.
Старый монах. Может, и другие причины были?
Монах-вельможа. Нет, не было. Только, возвращаясь третьего дня с охоты, услыхал я наставления одного проповедника. Вслушался в его слова, и меня как молнией поразило – грешник, даже самый презренный, нарушивший все священные обеты, если только обратит свои помыслы к Будде и предастся ему всей душою, обретёт вечную жизнь и избавится от мирских страданий. Тут меня охватила такая любовь к будде Амиде, что кровь забурлила в жилах.
Старый монах. И что же тот проповедник?
Монах-вельможа. Я толкнул его, повалил на землю…
Старый монах. Что? На землю повалил?..
Монах-вельможа. Потом выхватил меч из ножен, приставил ему к груди и потребовал назвать место, где обитает будда Амида.
Старый монах. Вот так манеры у вас!.. Проповедник, верно, растерялся.
Монах-вельможа. Он, глядя на меня, жалобно пробормотал: «Запад… запад…» Что ж, не время для досужей болтовни, сумерки уж спускаются. Нельзя терять ни минуты пути, это грех перед буддой Амидой… О, будда Амида, отзовись!.. Отзовись!..
Старый монах. Что за безумца я повстречал… Пойду-ка и я своей дорогой.
Монах-вельможа. О, будда Амида, отзовись!.. Отзовись!..
Монах-вельможа. О, будда Амида, отзовись! Отзовись!.. Какой пустынный берег, нет даже лодок. Одни лишь волны. Может, за ними и лежит страна, где родился будда Амида… Будь я птицей-бакланом, вмиг бы туда добрался… Но если верить тому проповеднику, милосердие и доброта Будды бесконечны. Значит, не может он не откликнуться, если взывать к нему прилежно и громко… Стану же звать его, сколько достанет сил, до самой смерти. Вот удача – сухая сосна с раздвоенной вершиной и раскидистыми ветвями. Заберусь-ка на её вершину… О, будда Амида, отзовись! Отзовись!
Старый монах. Вот уж седьмой день с тех пор, как повстречал я того умалишённого. Он говорил, что хочет своими глазами увидеть будду Амиду… Куда он делся? Ох, уж не человек ли на верхушке той сосны… Конечно, это он, тот монах. Ваше святейшество!.. Молчит. Ясное дело. Он мёртв. Умер от голода, бедняга, ведь даже сумы для подаяния он при себе не имел.
