– Неужто? Надеюсь, и впредь не ослушаешься? – поддел её отец, но Сусэри-химэ ничего не ответила, лишь теребила ожерелье у себя на шее. – Молчишь? Значит, вздумала меня ослушаться?
– Нет. Отчего же вы, отец…
– А если нет, то слушай меня внимательно. Я не позволю тебе выйти замуж за этого юнца. Дочь Сусаноо может стать женой только тому, кто завоевал доверие её отца. Ясно тебе? Запомни хорошенько!
Поздней ночью, когда Сусаноо уже громко храпел, Сусэри-химэ долго сидела в одиночестве у окна, наблюдая, как безмолвно тонет в волнах багряный месяц.
Следующим утром Сусаноо, как обычно, пошёл на скалистый берег, чтобы искупаться. Каково же было его удивление, когда вслед за ним со стороны дворца к морю спустился Асихарасикоо.
Асихарасикоо с улыбкой ему поклонился.
– Доброе утро.
– Ну, хорошо ли тебе спалось?
Стоя на уступе скалы, Сусаноо испытующе смотрел на Асихарасикоо. Почему же, в самом деле, пчёлы не тронули этого весельчака? Сусаноо рассчитывал на другое.
– Да, благодаря вам я хорошо выспался. – С этими словами Асихарасикоо поднял лежавшую у его ног каменную глыбу и швырнул в сторону моря. Камень, описав большую дугу, исчез в розовых облаках, а потом упал так далеко от берега, как Сусаноо и сам едва ли смог бы бросить дальше.
Вернувшись во дворец, они сели завтракать вместе с Сусэри-химэ. Сусаноо, с мрачным видом глодавший оленью ногу, обратился к сидевшему напротив Асихарасикоо:
– Если тебе здесь нравится, можешь погостить ещё несколько дней.
Сусэри-химэ незаметно подала Асихарасикоо знак, чтобы он отклонил сомнительное приглашение, однако Асихарасикоо был так увлечён поглощением рыбы, что ничего не заметил.
– Благодарю. Я бы с радостью провёл у вас ещё дня два-три, – жизнерадостно ответил он.
К счастью, после обеда Сусаноо уснул. Улучив момент, влюблённые ускользнули из дворца и в уединённом месте на берегу моря, среди скал, насладились счастьем. Лёжа на ароматных водорослях, Сусэри-химэ заворожённо смотрела на Асихарасикоо, а затем, высвободившись из его объятий, произнесла с тревогой:
– Оставаться здесь опасно. Не беспокойтесь обо мне. Бегите как можно скорее, молю.
Асихарасикоо в ответ улыбнулся и по-ребячески упрямо покачал головой.
– Пока ты здесь, я не уйду даже под угрозой смерти.
– Если с вами случится беда…
– Тогда давай убежим вместе!
Сусэри-химэ не могла на такое решиться, и когда юноша попытался снова заключить её в объятия, оттолкнула его и вскочила на ноги.
– Отец зовёт, – сказала она и проворнее лани побежала во дворец.
Асихарасикоо, всё ещё улыбаясь, проводил её взглядом и вдруг заметил на месте, где лежала Сусэри-химэ, ещё один шарф, похожий на вчерашний.
Вечером Сусаноо велел Асихарасикоо идти за ним и остановился напротив пчельника.
Как и накануне, внутри было совсем темно, и только одним отличалась эта тьма – в ней поблёскивали многочисленные точки, словно драгоценные камни, скрытые в недрах земли.
Асихарасикоо, с подозрением поглядывая на яркие точки, терпеливо ждал, пока глаза привыкнут к темноте. Похожие на звёзды точки оказались глазами чудовищных змей, таких огромных, что они могли бы проглотить лошадь. Всё вокруг кишело змеями. Они свисали с потолка, обвивали стропила, лежали, свернувшись, на полу.
Асихарасикоо потянулся к поясу. Но что толку? Даже если он обнажит меч и разрубит одну змею, его тут же задушит другая. Одна змея уже подползла к нему по полу, другая, ещё больше, спускалась с балки к его плечу.
Дверь, конечно, заперта. За ней, верно, стоит убелённый сединами Сусаноо и, приложив ухо, с ехидной ухмылкой слушает, что происходит внутри. Асихарасикоо застыл на месте, крепко сжимая рукоятку меча. Змея, свернувшаяся у его ног громадным клубком, подняла голову ещё выше, намереваясь впиться ему в горло.
Вдруг Асихарасикоо осенило. Вчера, когда к нему роем летели пчёлы, он спасся, взмахнув шарфом Сусэри-химэ. Может, и тот, что она забыла на берегу, обладает волшебной силой? Он выхватил шарф и сделал три взмаха…
На следующее утро на скалистом берегу Сусаноо опять встретил Асихарасикоо, ещё более довольного, чем накануне.
– Ну, хорошо ли тебе спалось?
– Да, благодаря вам я хорошо выспался.
Сусаноо был в ярости. Он бросил на юношу злобный взгляд, но совладал с собой. Слова его прозвучали искренне:
– Что ж, хорошо. Давай тогда вместе поплаваем.
Они разделись донага и нырнули в бурное рассветное море. Сусаноо и в стране Такамагахара считался отменным пловцом. Асихарасикоо тоже плавал, как дельфин. Их головы, чёрная и белая, с одинаковыми причёсками мидзура, будто две чайки, быстро удалялись от отвесных скал берега.
Море вздымало волны, сея вокруг белоснежную пену. Сусаноо то и дело бросал на Асихарасикоо злобные взгляды, однако тот, нимало не смущаясь и не страшась самых высоких волн, плыл вперёд.
Понемногу он стал обгонять Сусаноо, а потом и вовсе скрылся из виду.
«А я хотел утопить его в море и избавиться от всех хлопот! – подумал раздосадованный Сусаноо и почувствовал, что не найдёт покоя, пока не убьёт Асихарасикоо. – Шельмец! Пусть его сожрут крокодилы!»
