10. Четырнадцатого дня в усадьбу снова явилась Тёкон. И опять завела разговор о том, что следует отрядить заложника. На это госпожа возразила, что в отсутствие князя, без его на то разрешения, пойти в заложницы она никак не может. Тёкон в ответ сказала: «Что ж, я слышу слова, достойные мудрой женщины, ибо почитать супруга – главный долг истинной добродетели. Однако теперь речь идёт о делах, которые имеют первостепенное значение для всего княжества Хосокава, а потому не переехать ли вам если не в отдалённый Осакский замок, то хотя бы в соседнюю усадьбу, к господину Укиде? Ведь супруга господина Укиды – свояченица господина Ёитиро, и, стало быть, князь едва ли упрекнёт вас за подобное решение. Послушайте же моего совета!» Так, говорят, убеждала она госпожу Сюрин. Хоть я терпеть не могла противную старуху, признаю, что на сей раз Тёкон была права: если бы госпожа уехала в соседнюю усадьбу, к господину Укиде, мы и лицо сохранили, и очутились бы в безопасности, так что лучшего плана и придумать было нельзя.
11. Госпожа тем не менее ответила следующее: «Это верно, что господин Укида доводится нам родственником, и всё же нынче он заодно с Дзибусё, мне это известно доподлинно, а потому переехать к нему в усадьбу и означает стать заложницей. Посему я вынуждена отказаться от предложения». Тёкон не отступила и продолжала и так, и эдак уговаривать госпожу, но та оставалась непреклонна, и превосходный план Тёкон растворился в воздухе, как пена морская. При этом госпожа Сюрин вновь упоминала то Конфуция, то Эзопа, то принцессу Татибану, то Христа, цитировала трактаты не только японские и китайские, но и заморские, из южных варварских стран, так что сама Тёкон, похоже, была сражена красноречием госпожи.
12. Тем же вечером Симо привиделось, будто на вершину сосны, что растёт в саду перед покоями госпожи, спустился с неба золотой крест; испугавшись не на шутку, она принялась выпытывать у меня, какое несчастье сулит такой знак. Правда, Симо подслеповата и вдобавок трусиха, за что её все дразнят, а посему вполне вероятно, что золотым крестом могла оказаться просто Утренняя звезда.
13. Пятнадцатого дня снова явилась Тёкон и вновь твердила те же слова, но госпожа отвечала: «Сколько ни повторяй ты одно и то же, решения своего я не изменю!» Тут уж и Тёкон, видимо, осерчала, и, удаляясь, бросила: «Вижу я, какой груз лежит у вас на сердце! Вот и выглядите вы, будто вам уже за сорок!» Госпожа тоже, вероятно, разгневалась, потому что изволила приказать, чтобы впредь Тёкон к ней не пускали ни под каким предлогом. И снова принялась возносить свои оратио, а всем нам было ох как неспокойно, ибо до нас уже дошли слухи, что переговоры завершились полным разрывом, и теперь даже Умэ стало не до смеха.
14. В тот же день услыхали мы также, что Ивами и Сёсай снова повздорили с самураем Игой Инатоми. Этот Ига Инатоми известен был как мастер оружейной стрельбы, в учениках у него ходили даже вассалы других княжеств, и стяжал он добрую славу, а потому поговаривали, будто Ивами и Сёсай завидуют ему и оттого не упускают случая затеять с ним свару.
15. Ночью Симо приснилось, что в усадьбу ворвались самураи Дзибусё. Она ужасно перепугалась, вскочила с постели и с криком побежала по галерее.
16. Шестнадцатого дня в десять часов утра вновь явились Ивами и Сёсай, вызвали Симо и велели: «Передай госпоже, что сегодня утром был посланец от господина Дзибусё, требовал выдать в заложницы госпожу и грозился, что в случае отказа заберут её силой. Мы ответили на эти дерзкие речи, что положим свои жизни, но госпожу не выдадим. Поэтому скажи, что ей следует готовиться к худшему!» По словам Симо, в тот день у Сёсая, как нарочно, разболелись зубы, и потому держать речь он поручил Ивами, а тот распалился до такой степени, что Симо боялась, как бы он, войдя в раж, и её не прикончил.
17. Выслушав рассказ Симо, госпожа Сюрин изволила позвать к себе супругу господина Ёитиро на тайный совет. Впоследствии я узнала, что она уговаривала бедняжку вместе свести счёты с жизнью. Ах как же это печально! Хотя жизнь наша во власти Небес, на этот раз виной всему прежде всего беспечность самураев, оставленных для охраны, а также упрямство самой госпожи Сюрин, которое и приблизило её погибель. А кроме того, если она призывала супругу господина Ёитиро умертвить себя с нею вместе, как знать, уж не повелела бы она и нам сопровождать её в царство мёртвых? Такие предчувствия одолевали нас всё сильней с каждой минутой, так что, когда госпожа наконец приказала нам явиться в её покои, все мы встревожились и гадали, какое последует приказание.
