Я лежу в плетёном шезлонге. Видимо, на палубе. Перед глазами ограждения, а за ними в серых волнах что-то блестит – летающие рыбы. Зачем я сел на пароход? Этого я, как ни странно, не могу припомнить. Один я или с кем-нибудь – тоже словно в туманной дымке.
Туман… Морская даль тонет в тумане. Мне лень шевелиться, но я хочу узнать, что за той дымкой. И тут, словно созданные силой моей мысли, впереди вырастают очертания острова. В центре его – горы, отчего он выглядит конусообразным, но виден только абрис, без каких-либо деталей. Я снова напрягаю волю, ведь один раз это сработало. Тщетно – по-прежнему одни лишь зыбкие очертания. На этот раз не получилось.
Справа доносится чей-то смех.
– Ха-ха-ха, не выходит? Сила мысли не подействовала, да? Ха-ха-ха!
Рядом со мной в таком же шезлонге сидит старик, с виду англичанин. Лицо его, пусть и покрытое морщинами, всё ещё можно назвать красивым. Старик одет по моде восемнадцатого века, словно сошёл с картины Хогарта. На нём шляпа, обшитая серебристым галуном, вышитый жилет и панталоны чуть ниже колен. Волосы соломенного цвета падают на плечи, только они не настоящие – это парик, ещё и присыпанный чем-то вроде муки. От удивления я ничего не могу ответить.
– Возьмите мою подзорную трубу. Через неё хорошо видно.
И старик с недоброй ухмылкой протягивает мне старую подзорную трубу, похожую на музейный экспонат.
– О, сэнкс.
Я непроизвольно перешёл на английский. Старик же, продолжая говорить на безупречном японском, махнул в сторону острова рукой, и из-под манжеты выглянули похожие на пену кружева.
– Остров называется Санрап. Он достоин внимания. Наш пароход простоит здесь дней пять-шесть, так что обязательно съездите на экскурсию. Там есть и университет, и храм. Особенно интересно в базарные дни, когда съезжаются жители с соседних островов.
Слушая старика, я гляжу в подзорную трубу. Мне виден город на берегу: ряды опрятных домиков, ветер шевелит верхушки деревьев, высится храм. Дымка наконец исчезла. Теперь всё видно отчётливо. Восхищённый, я направляю подзорную трубу немного выше… и чуть не вскрикиваю от удивления.
В безоблачное небо поднимается похожая на Фудзи гора: в этом нет ничего удивительного, – но гора, на сколько хватает глаз, покрыта овощами: капустой, помидорами, луком, редькой, репой, морковью, тыквой, огурцами, картофелем, корнями лотоса, имбирём. Самыми разными овощами. Покрыта? Нет! Она сложена из них. Овощная пирамида!
– Что… что это такое?
Не выпуская из рук подзорной трубы, я поворачиваюсь к старику. Только его уже нет. Лишь газета осталась на плетёном кресле… Я почувствовал, как кровь отливает от головы, и опять погрузился в тяжёлое забытьё.
– Ну как, осмотрели остров?
Старик, недобро улыбаясь, сел рядом со мной.
Мы в гостинице, в необычайно большом зале, обставленном в стиле австрийского модерна. Вокруг не видно ни души. Даже из лифта, расположенного в глубине помещения, никто не выходит, и никто не заходит в него. Похоже, дела у отеля идут не слишком хорошо.
Я сижу в углу на диване и курю отличную гаванскую сигару.
Из горшка над моей головой свисают побеги тыквы. Между широкими, полностью скрывающими горшок листьями выглядывают жёлтые цветы.
– Да, осмотрел. Сигару?
Старик по-детски помотал головой и достал старинную табакерку из слоновой кости. Я видел такую в одном музее. Да уж, стариков вроде этого на Западе не найти, не говоря уже о Японии. Хорошо бы познакомить с ним Харуо Сато! То-то он удивится!
– За городом сразу начинаются огороды, – заметил я.
– Большая часть населения Санрапа выращивает овощи. И мужчины, и женщины.
– На овощи такой большой спрос?
– Они торгуют с жителями близлежащих островов. Конечно, продаётся не всё. Остатки сваливаются в большие кучи. Вы, наверное, видели гору высотой тысяч двадцать футов?
– Неужели это непроданные остатки, вся эта громадина?
От удивления я мог лишь хлопать глазами. А старик продолжал загадочно улыбаться.
– Да, это все остатки. Причём они скопились только за последние три года. А если собрать непроданное и за прежние годы, мы бы засыпали овощами весь Тихий океан. Но жители Санрапа продолжают выращивать овощи. Ни днём, ни ночью не ведают они покоя. Ха-ха-ха! Прямо сейчас, пока мы разговариваем, они трудятся что есть сил. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!
Невесело усмехаясь, старик достал носовой платок, пахнущий жасмином. Так, наверное, должен был смеяться Сатана, издеваясь над людской глупостью. Я нахмурился и решил сменить тему.
– Скажите, когда здесь базарные дни?
– В начале каждого месяца. Но это обычные базары, а три раза в год – в январе, апреле и сентябре – проводятся большие ярмарки. Самая большая – в январе.
– Наверное, перед большими ярмарками на острове очень оживлённо?
– Да, конечно. Каждый старается к этому времени вырастить свои овощи. В ход идут фосфатные удобрения и перегной, теплицы и даже электрический ток… Всего не перечислить. Бывает и так, что люди губят овощи, торопясь их вырастить.
– Да, сегодня я тоже видел, как по огороду бегал тощий мужчина с безумным лицом и кричал: «Не успею! Не успею!»
