Прикрывая рот рукой, я повторила свои попытки остудить еду. И у меня это получилось. Всё оказалось слишком вкусным, я даже не заметила, как опустошила тарелку. Кто бы мог подумать, что он может готовить. Встав с места, я собрала грязную посуду и пошла к раковине. Надев перчатки и вспенив губку, приступила к мытью.
Вскоре я почувствовала, как волосы с одной стороны убирают на другую, тем самым оголяя маленький участок шеи. Спиной я ощущала теплое тело Хосока, что сомкнул свои руки на моём животе. Он опустил свою голову мне на плечо и молча наблюдал, как я мою посуду.
— И как это понимать? — интересуюсь, не отвлекаясь от своего занятия.
— Как простые объятия, — спокойно отвечает. — Я ведь тебе уже говорил, — наклоняет голову в сторону уха. — Ты, только, моя, — шепчет каждое слово по отдельности, а по телу пробегает волна возбуждения. Вот ведь! Стараюсь сосредоточиться на посуде, намывая тарелку ещё усерднее.
— Разве это нормально для главы мафии вот так стоять и обнимать пленницу? Вдруг кто увидит.
— Хм, ты волнуешься о моём имидже, но это зря. Для всех я остаюсь боссом, независимо от того, как и с кем, я обнимаюсь. Но что касается пленницы, — он сделал паузу, а я как раз закончила с посудой и уже сняла перчатки. — Мне казалось, мы решили это ещё утром, — он повернул меня к себе, прижимая телом к раковине, гуляя взглядом по моему лицу, и когда, наконец, остановился на глазах, продолжил. — Ты моя женщина, — Чон закрепил свои слова чувственным поцелуем. Когда он отстранился, я смотрела на него удивленным взглядом. — Все уже давно это поняли, одной тебе приходится говорить в лоб, а я ведь думал, ты сообразительнее, — с легкой насмешкой закончил он, отходя на приличное расстояние.
— Всё было очень вкусно, я, пожалуй, пойду спать, — поблагодарив, быстро направляюсь в сторону своей комнаты.
— Ты куда собралась?! — кричит мне вслед. Но я молча продолжаю свой путь.
Оказавшись внутри, направляюсь в ванную, мне срочно нужно остыть и хорошенько обдумать его слова. Одного ненормального мне хватило. Всё слишком странно, его поведение за последние дни сильно изменилось. Временами нежный и заботливый, что полностью противоречило моему представлению. Хотя я уже давно подметила, что ошибалась на его счет. Прохладный душ никак не помогал очистить разум. Пальцами прикасаюсь к пылающим от поцелуя губам. Душа замирает, когда вспоминаю его нежные прикосновения. А разум уносится прочь от незабываемых ночей наслаждения.
Дверь ванны с грохотом открывается, я испуганно смотрю на вошедшего в комнату. Он испепеляет меня взглядом, а я даже не стесняюсь, что стою сейчас обнаженная перед ним.
— Ты что творишь?! — со злостью вытаскивает меня из-под душа. — Какого черта моешься в холодной воде?! — закутывает меня всеми возможными полотенцами и выносит в комнату. Несет до кровати, оставляя после нас мокрый след на полу. — Совсем меня с ума сведешь своими дурацкими выходками! — рычит, вытирая мои волосы. — Тебе настолько неприятны мои чувства, что ты решила умереть, стоя под холодным душем?! — поворачивает моё лицо к себе, держа своими теплыми ладонями мои щеки.
— Ты сказал правду? Ты не предашь меня? — с надеждой смотрю на него, жду ответа, а сердце то замирает, то снова начинает свой ход.
— Это, правда, — на лице понемногу проявляется улыбка, — если бы я тебя обманул, ты бы мне все вазы в доме перебила бы, — уже сдерживая смех, закончил свой ответ.
— Чон Хосок, ты идиот, — фыркаю на него.
— Что?! — чуть повышает голос, собираясь вступить со мной в словесный бой. Но не сейчас, ведь с занятыми губами это сделать сложно. Это первый раз, когда я сама поцеловала его. Первый, но не последний. — А мне нравится такой способ решения споров, — подмяв меня под себя, чуть облизывает нижнюю губу. В его глазах я видела желание и страсть, его руки нежно водили по контурам моего тела. Пламя любви разгоралось все сильнее и сильнее, не давая кислороду задерживаться в легких. Голова кружилась, а тело требовало продолжения приятного, но в то же время мучительного наслаждения. Сегодняшняя ночь запомнится нам долго, ведь именно в этот день мы раскрыли свои чувства.
***
Проснувшись, вижу перед собой довольное лицо Хосока, который, облокотившись на руку, разглядывает моё прикрытое одеялом тело. Ночь оказалась длинной и весьма разнообразной в плане поз. Мышцы неприятно сводило, когда я попыталась привстать. Заметив это, Чон пошло улыбнулся.
— Ты была прекрасна этой ночью, может, и сегодня повторим, — закусывая нижнюю губу, проводит рукой по изгибам, останавливаясь на ягодицах. И откуда в нем столько силы и выносливости? Ненасытный маньяк.
— Тебя что, только секс интересует? — перехожу в наступление, хотя если бы не боль в мышцах, уже сама накинулась на него.
