Он не хотел снова проводить вечера в этих тёмных залах, где люди со стеклянными глазами извивались под жёсткие биты психоделики, не хотел слушать заунывные голоса рокеров, взывающих к тому, что, как он был уверен теперь, не существовало никогда.
Все эти обрывки слов, раньше казавшиеся ему искренними и болезненными, теперь выглядели обычной придурью, попыткой заработать деньги на чужой тоске.
Они напоминали о Рите. О том, как легко он обманулся, и о том, как не хотел обмануться опять.
Но ещё они напоминали и о Яре. О собственной боли, которая давно превратилась в иголки, которые он загонял под ногти самому себе, получая какой-то извращённый кайф от собственной неприкаянности.
Боли Андрей больше не хотел. Как не хотел и ставить свою жизнь в зависимость от другого – кем бы ни был этот другой.
Он затянулся, размышляя о том, что делать теперь. Он хотел бы пробить окна в этих глухих стенах и заставить свет выжечь плесень, скопившуюся внутри. Но и это был не выход. Что бы он ни сделал здесь, Яр всегда будет знать, что это место принадлежит ему. Яр всегда сможет причинить ему боль. Андрей абсолютно отчётливо понял вдруг, что стоит ему обрести что-то – или кого-то – это феерическое состояние лёгкости, овладевшее им теперь, закончится. И он не хотел ничем владеть.
- Что будем делать? – эхом раздался голос из-за спины, вторивший его собственным мыслям.
Денис остался единственным, кто ещё ждал его решения. Наверное потому, что ему было просто стыдно бросать друга одного.
- На ремонт денег хватит… Можно новогоднее парти закатить и вернуться с триумфом, не?
Денис сам не особо-то верил в то, что говорил. Вылететь из обоймы на полгода в этом бизнесе означало проиграть. Но Андрей не стал с ним спорить. Ответил просто:
- Не хочу.
- Да это не конец, Андрюх…
Андрей бросил на него взгляд через плечо.
- Хочешь, тебе продам?
Денис помолчал.
- Боишься, что опять сожгут?
- Не боюсь. Просто – не хочу.
Денис тоже потянулся за сигаретой и закурил, осмысливая про себя сказанное.
- У меня же крыши нет, - заметил неуверенно он.
- А у меня была, - ответил Андрей. – Крыша и сожгла, - он хохотнул. Дикость происходящего по-прежнему не укладывалась в голове. – Ладно, - продолжил он, разворачиваясь и направляясь к выходу. – Если надумаешь – позвони.
Денис позвонил в конце недели. Покупать клуб он не хотел – то ли боялся, то ли не хватало денег. Вместо этого предложил договор о бессрочной аренде. Андрею по-прежнему было всё равно. Планов у него не было никаких. И потому он согласился – тем более, что аренда давала приличный прожиточный минимум, который отодвигал необходимость решения проблемы вообще.
Яр больше не звонил и не приходил. Рита заглянула один раз, но после того, как дверь захлопнулась перед её носом, тоже всё поняла.
А сам Андрей снова погрузился в непонятное смутное безвременье, в котором не происходило ничего.
Несколько дней он провёл дома, но к концу третьего дня понял, что стены давят на него, снова возвращая к давно опостылевшим воспоминаниям.
Поразмыслив, он решил обзвонить старых друзей – звонил по списку, просто набирал подряд все номера, которые были в записных книжках и блокнотах. К его удивлению, больше половины его знакомых умерло и ещё столько же – покинуло страну.
Тогда же он нашёл и дневник, который вёл в первые месяцы жизни с Яром и который забросил, когда у него появился клуб. Хотел было выбросить, но понял, что не поднимается рука. Впрочем, и читать его не хотелось совсем. Он спрятал истерзанную временем тетрадку в ящик стола и снова о ней забыл. Если бы он и хотел – не смог бы сейчас написать в неё ничего. Голова была абсолютно пуста.
Чтобы не утонуть в безвременье окончательно, Андрей стал ходить гулять – пешком, без всякой цели. А чтобы оставить в памяти хоть что-то из увиденного - стал делать фотографии.
Для этого он купил в ближайшем салоне «Kodak» дешевую мыльницу, но очень скоро понял, что этого ему мало. Фотографировать так было скучно, и получившиеся снимки ничуть не передавали тот рельеф, который он видел, когда смотрел на город через объектив.
Тогда Андрей обзавёлся навороченным профессиональным фотоаппаратом с десятком съёмных объективов, и то, что получалось теперь, устраивало его куда больше – но фото всё равно получались неживыми. Им, как и его собственным мыслям, не хватало тех чувств, в которых Андрей привык тонуть с головой.
Когда уже наступила зима, и телефон молчал добрых два месяца, прозвучал звонок, которого Андрей никак не ожидал – звонил Серёга Звонарёв, его школьный приятель.
- Ты искал? – спросил он, едва Андрей взял трубку.
- А где привет? – Андрея почему-то звонок - и тем более тон Звонарёва, не обрадовали совсем.
- Добрый день.
- Если так, то не искал, - Андрей хотел повесить трубку, но не успел. Тон Звонарёва сменился, и он произнёс:
- Да ладно, чего хотел?
- Да ничего, не виделись давно. Поболтать…
Звонарёв хмыкнул.
- Можно и поболтать. Если только за этим.
