Яр же чувствовал, что после этого разговора что-то изменилось внутри него. Стало легко. Он поставил точку, и ему нечего больше было терять.
Дождавшись, пока все разбредутся по хатам, Яр отправился в туалет. Горячая вода шла плохо и пришлось немного поколдовать, пока раковина не наполнилась ею до краёв. Яр достал бритву и, высвободив лезвие, полоснул по руке. Потом ещё раз, чувствуя, что лезвие вошло недостаточно глубоко. И в третий раз – уже медленнее, прорезая так глубоко, что казалось, в самом центре руки пульсирует боль. Опустил запястье в горячую воду и стал ждать.
Комментарий к
Рекламная пауза 5-7 дней
========== Часть 5. Без адреса. Глава 76 ==========
Лицо Яра – осунувшееся и распухшее, с измученным, каким-то даже лихорадочным взглядом, до поздней ночи не выходило у Андрея из головы.
До Иркутска ехать было добрых четыре часа, но электричка то и дело останавливалась на прогонках, так что Андрей не был уверен, что доберётся к утру.
Он сидел на жёсткой скамье, глядя, как проносятся провода и разномастные заросли деревьев за окном, и думал. Пытался уложить в голове то, что увидел только что.
Слова, которые произнёс Яр, Андрей не хотел повторять даже про себя. Это было невозможно. Это означало конец всего. Чего всего – Андрей не знал.
Яр был для него некой неизменной, вечной величиной. Яр был всегда – и Яр должен был остаться после него.
Они могли ссориться, могли причинять друг другу боль, но это не меняло того, что Яр должен был быть. И если бы Андрею кто-то сказал вдруг, что Яра больше не будет – там, далеко, где он давно уже был недосягаем для самого Андрея – Андрей, наверное, заехал бы ненормальному в висок.
Все сомнения, вся жалость к себе, исчезали, стоило только появиться мысли, что Яра может не быть. И то, что Яра опустили в тюрьме, было почти равно этому «не быть». Оно означало, что того Яра, которого Андрей знал, уже не было, а был какой-то другой.
Мысли двигались по порочному кругу, заслоняя одна другую, и как он ни старался, не мог уложить в голове этот, казалось бы, уже свершившийся факт.
Яр, которого он знал, сделал бы что угодно, но не стал бы петухом. Не потому что Андрей не любил его таким… Просто таким он вообще не мог быть.
Андрей не хотел, но с каждой секундой понимал всё ясней, что он ушёл. Ещё несколько часов, самолёт, аэропорт – и он окажется в Москве, будет пить дорогой вермут, слушать чей-то металлический фальшивый смех.
А Яр остался там, в комнатах, пахнущих тленом, где тусклые лампочки едва светят под потолком, и будет там ещё десять лет.
Эти десять лет приобрели для Андрея новый цвет. Это больше не были десять лет, которые он должен был ждать или не ждать. Это были десять лет, в которые Яр остался бы… петухом? Произнося это слово про себя, Андрей чувствовал подступающую к горлу тошноту. Он представлял Яра – своего Яра, мощного, непобедимого – как его сжимают чьи-то руки, и потом…
Продолжать он не мог. Всё, о чём думал Андрей в последние месяцы, теряло смысл. Всё, что он делал, самому ему казалось смешным. Какие-то журналы, фотографии – всё, что он отправлял. А в это время Яра делали… петухом? Андрей невольно зажал рот. Это всё надо было заканчивать, только он не знал как.
Он сам не заметил, когда, продолжая мучить себя бесполезными мыслями, задремал, а когда проснулся, электричка уже звенела тормозами, причаливая к перрону.
Вокруг не было почти никого. Далеко на востоке, в затянутом белёсой дымкой небе, занимался рассвет.
Андрей поёжился. Переодеться он так нигде и не смог, и хотя в Иркутске тоже стояло лето, до Италии этим широтам было далеко.
Он встал и направился к выходу. В голове было странно пусто, но лишь до тех пор, пока он не вспомнил, как оказался здесь.
Андрей замер в проходе, зажмурился и застонал, проклиная себя и не зная, как он мог уехать. Как он мог ничего не сказать.
- Идёте или нет? – подтолкнул его в спину какой-то старичок.
Андрей качнул головой и пошёл вперёд.
Он выбрался на перрон и принялся искать расписание, чтобы отправиться назад. Ближайшая электричка значилась через три часа. Три часа Яр, наверное, потерпеть мог.
Андрей не знал, как будет пробиваться на зону в этот раз - и не хотел знать.
Уже у самого табло он достал из кармана телефон и, пощёлкав недолго, набрал номер Люка. Тот взял трубку не сразу, а когда произнёс «Алло», по голосу Андрей понял, что он, видимо, спал.
- Люк, это я, - голос почему-то подвёл, и Андрей прокашлялся. – Я у Ярика был.
Люк помолчал.
- И что?
- Люк… - Андрей сглотнул и прикрыл глаза, подбирая слова. – Люк, его надо спасать. У него скоро перевод. Не могу ничего объяснить, но его надо вытащить до того…
- Андрей, ты идиот? – перебил его Люк.
- Что?
- Ты это мне по телефону решил сказать?
Андрей молчал.
- Я просто… - произнёс он наконец. – Люк, до Москвы отсюда полдня. Да чёрт с тобой, в конце концов, я разберусь сам!
- Стоять!
Наступила тишина. Андрей тяжело дышал.
- Когда его переводят?
- Не знаю. Он сказал вот-вот.
- Ты говорил с ним?
- Да.
- И как он?
- Живой… пока.
Люк какое-то время молчал.
- Ясно, - наконец сказал он. – Жди там.
