В последние дни мы с Алестатом почти не пересекались. Когда я просыпалась, его не было рядом, когда собиралась ко сну, он тоже не появлялся. Спальное место в повозке у нас было одно на двоих, и деликатность мага приятно удивляла. Но почему-то я волновалась, гадая, приходит ли он ночевать или сутки напролёт бродит по полям и лесам, сопровождая обоз. Такое поведение можно было списать на осторожность. Подумаешь, ушёл на разведку?! Если бы не крепнущее ощущение, что за столь короткий срок мы сильно отдалились.
С одной стороны, это радовало потому, что я не могла спокойно смотреть ему в глаза, после тех сцен из прошлого, которые видела во снах. Но с другой, чародей ведь не знал, что мне снилось, а значит – его поведение изменилось не из-за этого. Наши отношения потеплели совсем недавно, и я боялась, что спугнула эту тень зарождающейся дружбы. Неужели на волшебника так повлияла наша ссора? Или причиной стали слова старой паломницы, подслушанные им? А может быть, состояние чародея ухудшилось, и он избегает меня, чтоб не беспокоилась лишний раз?
Помнится, посол фейри грозил, что вместе с магией Алестата может покинуть сама жизнь. Телесная рана сильно болит, но время всё лечит. А вот разрушение разума, отрицание своей личности, медленно отравляет человека изнутри.
К счастью, исчезновение волшебника оставалось незамеченным. Помощь лекаря уже давно не пригождалась никому из богомольцев. Все мои заботы сводились к тому, чтоб прикладывать подорожник к разодранным коленкам и вытаскивать занозы из пальцев вертлявой ребятни, то и дело норовящей вскарабкаться на деревья или позадирать Вальдара. Детвора, до этого постоянно искавшая общества мага, изнывала от безделья и совсем отбилась от рук. По мере приближения к храмовым землям, паломники всё больше времени проводили, вознося молитвы Великой Богине, им и дела не было до развлечений своих малолетних отпрысков. В итоге из помощницы друида меня быстро разжаловали в няньки.
Пользуясь тем, что обоз остановился на привал возле реки, дети плескались на мелководье, кричали и брызгались. Следить за этой стайкой беспрестанно галдящих купающихся воробьёв было той ещё задачкой. Разморённая полуденным зноем, прикрыла глаза, лениво почёсывая лежащего кверху пузом фамильяра. Истошные вопли жестоко вырвали из забытья.
Не сразу сообразив, что происходит, я заметалась и лишь спустя пару мгновений увидела в кажущемся спокойным потоке взметнувшуюся вверх маленькую ладошку. Самого младшего сорванца унесло течением. Детский плач и причитания смешались с моим надрывным криком. Я метнулась следом за всё ещё держащейся над водой белобрысой макушкой, но быстро потеряла её из виду. Тут мимо пронеслась тень. На ходу скинув тяжёлый плащ, Алестат бросился в воду. В два гребка достигнув того места, где только что из последних сил барахтался мальчишка, маг нырнул. Минута, другая. Ничего! Только венок из дубовых листьев, который Алес не снимал с начала путешествия, мерно покачивался на волнах.
