И всё же королева отправила супруга предупредить о Кассандре.
Становится тошно! Майреана хотела позаботиться обо мне даже тогда, когда вся её жизнь сосредоточилась вокруг сына и мужа. А я в это время искал утешения и забвения в объятиях другой. Смогу ли я не отвести взгляд, встретившись с Майрой глазами?
С рождения принца прошло чуть больше четырёх недель. Кто бы мог подумать, какой-то месяц без королевы сможет так вывернуть меня наизнанку.
Погружённый в свои мысли, не замечаю, как забредаю в гостевое крыло замка. Повсюду суетятся слуги. Завидев меня, они поспешно убираются с дороги, разлетаясь, как стая испуганных пичуг из-под ног. Привычный к такой реакции, я теряюсь, когда на ходу врезаюсь в грудь какого-то мужчины. Незнакомец не уступает мне по росту, что является большой редкостью для этих мест. Крепко схватив меня за плечи, он расплывается в широкой располагающей улыбке. Успевшая прирасти к моему лицу маска холодности и надменности от нашего столкновения даёт трещину и разлетается на куски.
– Поймал! Приятно встретить земляка в самом сердце Брандгорда.
Глубокий голос мужчины полон неподдельной радости. В Мергриме я почти ни с кем не общался, и, могу поспорить, мы никогда раньше не виделись, так почему же он так обрадован нашей встречей? Никогда… Но что-то в облике этого человека кажется мне знакомым. Светлые волосы, бледная кожа – типичный житель Ликларда. И всё же есть в нём что-то… Глаза! Яркие, как сочная весенняя трава, глаза с едва заметными золотистыми крапинками. В точности как у Майреаны.
– Ты ведь Алестат.
Не вопрос! Утверждение! Он до сих пор удерживает меня, не могу склониться в подобающем приветствии. Приходится отвесить лишь неглубокий кивок.
– Да… – запинаюсь, не зная, как обращаться к незнакомцу, – господин! Я думал, гости прибудут только к вечеру. Прошу прощения за то, что не встретил и не оказал вам достойного приёма. Не сочтите за бестактность, как я могу к вам обращаться?
Мужчина разражается звонким искренним смехом и морщит нос. Возле его глаз тонкой сеточкой проступают едва наметившиеся морщины. Заразившись весельем, тоже невольно начинаю улыбаться, но улыбка тает, когда я слышу из-за спины повелительное:
– Как можно столь панибратски разговаривать со своим королём? Разве так я тебя воспитывал, Алестат?
