«Бежать! Бежать от него!» — взрывом пронеслась в моей голове пугающая мысль. Интуиция или инстинкт самосохранения подсказывали мне, что, если он меня поймает, случится что-то плохое. Он явно неадекватен, за пару месяцев учебы такое можно и не раскусить. А вдруг он вообще на учете стоит в каком-нибудь психоневрологическом диспансере?
Я резко бросилась вперед к свободе — вниз по ступенькам, но лестница оказалась слишком неудобной для таких рывков, я споткнулась, и лишь перила удержали меня от падения, а ногу пронзила острая боль. Растяжение? Главное, чтобы не что-то похуже…
— Три… — доносился с крыши обратный отсчет. Он не шутит…
Я посмотрела вниз. На лестнице была темень, и сапожки с высокой шпилькой даже не посверкивали сотнями стразиков, как делали на улице или при искусственном освещении. Боже, как я их любила! Какими красивыми они мне казались. Но сейчас они мои враги. Я просто споткнусь еще раз, не успею схватиться за перила и сломаю себе шею, приземлившись на твердый цементный пол… Одним стремительным движением я расстегнула молнию на правом сапоге, сняла его. Пытаясь держать его в руках, я стала расстегивать второй сапог, но первый выпал и поскакал по ступенькам вниз, создавая много лишнего шума. Ясно. Я надеялась носить их в руках, но искать его в темноте на полу уже не буду — дорога каждая секунда. Я просто скинула левый сапог и продолжила спуск по лестнице в тот момент, когда сверху донеслось:
— Кто не спрятался, я не виноват!
Последние три цифры он произносил медленно, видимо, растягивая удовольствие, а может, это была изощренная пытка. Интонации законченного маньяка-садиста на это и указывали.
Я рванула вперед. Через метр от люка начиналась кромешная мгла. Я ударялась о стены, набивая болезненные синяки на плечах и руках, и пыталась найти лестницу. Вскоре раздался звук металла — преследователь ступил на верхнюю ступеньку железной лестницы, ведущей с крыши на этаж. Руки нащупали какой-то проем, и я нырнула туда, чтобы спрятаться. На лестнице он все равно очень быстро меня догонит, ведь я босиком. Вдруг там осколки разбитых бутылок или использованные шприцы, оставшиеся от нариков и бомжей, которые любят заселяться в пустующие здания? Нарвавшись на такие подарки стопой, обтянутой тонкими колготками, я непременно закричу, выдав свое местопребывание, а потом и вовсе буду хромать. Не говоря уже о том, чтобы подхватить какую-то заразу. Нет, это очень рискованно.
Продвигаясь на ощупь, я увидела впереди окно. Я в чьей-то незаселенной квартире. Хорошо, что отсутствовали входная дверь и мебель. А то нарвешься на стул, он упадет — и пиши пропало. Найдя самый темный угол, куда не доходил слабый свет уличных фонарей и далеких звезд, я распласталась вдоль стены и замерла, забыв о том, чтобы дышать.
Алекс тем временем спустился с лестницы и достиг пола.
— Карина-а, — растягивая гласную, позвал он меня. — Тебе некуда бежать!
В следующий миг я услышала звук скрежетания, как если бы острием ножа провели по цементной стене. Нет, нет, не может быть… У него же не было с собой оружия. Или?.. Карман джинсов. А там — перочинный ножик. Господи, какой ужас… А у меня ни телефона, ни какого-нибудь приемлемого оружия. Сапоги со шпильками остались где-то возле лестницы. Даже ногтей длинных у меня нет. Да, имеются зубы. Но против ножа — пользы мало…
— Выходи, не бойся… — сказал он такой интонацией, после которой даже умственно неполноценный бы не вышел. Алекс и не старался теперь выглядеть адекватным. Он знал, что я в его лапах, что я никуда не денусь…
И снова лезвие заплясало по стене сплошную неровную, скорее всего, линию. И остановилось аккурат возле проема.
Проема, за которым находилась я…
— Карина-а…
Я сжала руками свои непослушные уста, чтобы они не могли меня выдать.
Он сделал шаг вперед, переступая порог заброшенной квартиры, и тусклый свет, льющийся из окна, нечетко высветил контуры его фигуры. Но этого было достаточно. В его руке, поймав слабый луч, сверкнуло короткое лезвие. Да, я была права, к сожалению. У Алекса есть оружие.
— Карина? — спросил он уже нормальной интонацией (как будто она могла меня обмануть!), подождал несколько секунд и, вздохнув, вышел в коридор.
Слыша удаляющиеся шаги, я не могла поверить своему везению. Я уже мысленно составляла завещание, сокрушаясь о том, что заверять его здесь некому, да и некогда. Хотя оставлять мне решительно нечего, разве что короткий норковый полушубок, который, впрочем, и так отойдет маме. На счету тысяч двадцать (остались с летней подработки) плюс стипендия. Но и это тоже достанется маме, пропивать теперь некому.
Так, стоп, хватит! Вот выберешься отсюда и купишь на эти деньги какой-нибудь подарок ей, маме это гораздо приятнее, чем получать наследство! Соберись, тряпка!
Что-то стукнуло в отдалении. Потом все затихло. Я отдышалась и сделала осторожный шаг вперед — к выходу на этаж. Вдруг он только сделал вид, что ушел, а сам затаился и ждет?
