Но тут он сказал нечто страшное…
— Полетели?
На миг возникла пауза. Время будто остановилось. Я смотрела в его лицо, подсвеченное снизу люстрой помещения из-под люка и городскими фонарями с неоновыми вывесками. Он ведь не шутит…
— Куда? — ляпнула я глупость. Но что бы вы сказали на моем месте?
Ответ, как ни странно, имелся весьма четкий.
— Туда, — и он показал на крышу соседнего здания, того самого, мрачного, страшного и заброшенного.
Того, рядом с которым, мы, к сожалению, сейчас стояли.
— Не-не, — я сделала шаг назад и замахала руками. — Во-первых, мне не нравится тот дом. А во-вторых, я боюсь высоты.
Алекс же был до удивления настойчив. Интересно, почему? Он сделал шаг ко мне и вновь завладел моей рукой.
— Не бойся. Ты не успеешь ничего заметить, как мы уже окажемся на другой стороне.
— На другой стороне бытия? — съязвила я. — Я туда как-то не тороплюсь.
Парень хохотнул. Как только мы оказались наедине, его настроение почему-то стремительно росло.
— Что ты такая пессимистка? Я же говорю, не бойся. Я с тобой.
Внезапно в моем сознании повторно всплыли все эти разговоры и сплетни о том, что Алекс — колдун и умеет левитировать. Почему-то именно сейчас, здесь, на крыше, видя его взгляд, горящий каким-то дьявольским огнем, и слыша его задорный смех, будто ему плевать на все условности и предосторожности, я начала этому верить.
Под ложечкой неприятно засосало. Я попыталась отойти назад, но то, что он держал меня за руку, сдерживало мое отступление.
— Пусти, — прошептала я.
— Нет, — с наглостью ответил Алекс, а дальше прозвучало роковое: — Держись крепче! — И он побежал вперед — к самому краю крыши.
Руку в плече пронзила боль, когда он дернул меня за собой, и ноги сами побежали за ним следом — иначе бы я просто упала лицом вниз.
— Нет! Не надо, Алекс! Прошу тебя! — кричала я на весь город, но никто не желал услышать и прийти мне на помощь.
Яркие огни оказались обманкой. Город спал…
Расстояние до края крыши неумолимо сокращалось. Через каких-то три секунды я уже воспарила над городом. Весь ужас состоял в том, что до соседней крыши было метров пятьдесят, и я понимала, что мы просто не сумеем на нее приземлиться, а значит, полетим вниз…
— Вы знакомы с Андреем Вяжским?
— Нет, — пожала я плечами.
Молодой опер, услышав мой ответ и на первый взгляд, казалось бы, удовлетворившись им, полез в свой телефон и поставил видео — это был кусок моей позавчерашней трансляции.
Экран поделен на три части. Две большие части занимают камеры, точнее то, что они снимают: меня и стол с раскладом. Маленькую часть я оставляю под чат, который вывожу на экран. Если кто-то будет скачивать видео, то чат он уже не прочитает, а так — запись всех сообщений остается на экране.
В той части видео, которое мне поставили, я гадала человеку с ником TorGromoverjez, который закинул мне пятьсот рублей. Расклад, если честно, меня сильно расстроил.
— Так «Тор» — это и есть ваш Андрей? Как он умер? Его убили?
— С чего вы взяли, что он умер? — молодой опер сделал стойку. Ему казалось, что он «подловил» свидетеля, которого теперь можно переводить в разряд подозреваемых. Как бы не так.
— Видите расклад? Многим, кто не знаком с Арканами Таро, кажется, что Смерть — самая страшная карта. Ею постоянно пугают во всяких фильмах про гадалок. Но Смерть крайне редко обозначает смерть в прямом смысле этого слова, то есть смерть физического тела. А вот то, что я вижу здесь, — кивнула я на экран его мобильного, — уже гораздо чаще предсказывает такие вещи. Десятка Мечей, Сила, Восьмерка Кубков, Мир перевернутый на итоге. Понимаете? — Он, конечно, не понимал. Я не стала ждать уточняющих вопросов и ответила сама: — Переход в другой мир! Десятка Мечей — это смерть в данном случае и, скорее всего, не естественная. Тем более раз вы ко мне пришли… — пожала я плечами, мол, немного дедукции и гадалке не помешает. — Сила и Восьмерка Кубков — уход, причем резкий, при поддержке каких-то серьезных обстоятельств — «Сил».
— А вы сказали ему об этом?
По отсутствующему выражению лица опера было ясно, что он не верит «во всю эту чепуху», как эзотерику и гадание называют обычно скептики.
— Вы же смотрели запись стрима, стало быть, знаете, что нет. О таких вещах как-то неудобно говорить. Тем более всегда есть вероятность, что человек свернет на другой путь и обойдется легким испугом. Допустим, авария произойдет у него прямо на глазах и, если бы он не отвлекся на пришедшее сообщение и не сбавил бы скорость почти до нуля, он бы успел в этой аварии «поучаствовать», — рассказала я то, чему свидетелем была сама. — В общем, я предостерегла его, сказала, чтобы он был осторожен. — Видя, что опер по-прежнему мне не верит, я добавила с хитрецой: — За пятьсот рублей — это максимум, на что он мог рассчитывать!
Опер выдал гнилую улыбочку, мол, все понятно с вами, мошенниками. Только деньги для вас имеют ценность. А я слегка кивнула. Пусть думает, как ему приятнее.
