Через два часа, проголодавшись, я заказала пиццу. Молодой курьер, вручая большую коробку, из которой вырывались аппетитные запахи, кивнул куда-то вбок, где должна быть стена метров три длиной, и только потом дверь соседей.
— Вандалы малолетние. Вызовите участкового, у нас в доме тоже бегали, когда домофон не работал, так он быстро их нашел и за уши оттаскал.
Господи, я, видимо, до сих пор не проснулась… А люди ведь столько подвигов успевают совершить к четырем часам дня, как минимум, отработать почти целый день, выдержать совещание и выполнить пятьсот тысяч различных заданий от неугомонных начальников…
— Вы о чем? — решила я уточнить, тряся усиленно головой и понимая, что это упражнение никуда меня не приведет.
— Да вот же! — доставщик опять куда-то вбок показал, на сей раз рукой, и, пожелав мне приятного аппетита, отчалил.
Я же решила выйти на лестничную площадку.
Между мной и соседями во всю стену на светло-голубом фоне было выведено черным баллончиком:
В этот момент я перестала быть оптимистом…
Одеяло я заметила не сразу. Сперва ощущение невесомости сменилось неприятной болью в ногах и почти сразу — в ладонях в результате падения вперед на руки, только потом я заметила, что лежу на чем-то мягком.
Алекс весело расхохотался. Его забавлял мой страх.
— Видишь, глупышка! Я все просчитал!
Ага, все просчитал, но не потрудился меня предупредить об этом. Ему хотелось, чтобы я успела сильно испугаться!
— Невозможно все просчитать, — стала я спорить от злости и попыталась выдернуть руку — и в полете, и сейчас после приземления он так и держал меня, словно боясь, что сбегу. Только куда? Почему-то я была уверена: выдерни я руку, когда мы находились в пространстве между двумя крышами, я бы разбилась насмерть.
— Перестань дергаться. Что с тобой?
— Пусти!
Он все-таки отпустил. Я поднялась и подбежала к самому краю. Эта крыша была чуть ниже той, с которой мы прыгнули. И тем не менее! Расстояние огромное. Я не верю, что смогла бы сама…
— Решила самоубиться? — хмыкнул он, глядя на меня исподлобья, все еще лежа на темном одеяле. Наверняка специально подбирал такой цвет — чтобы не заметно было с другой крыши.
— Нет, проверяю кое-что…
— Что именно? — Я молчала. — Вернись ко мне. — Он похлопал по месту рядом.
— Да что с тобой?! — не выдержала я. — Почему ты так ведешь себя? Словно все в порядке! Словно ничего не произошло!
— Это ты почему так ведешь себя? Словно что-то не в порядке! Словно произошло что-то ужасное!
— Ты что, дразнишь меня?
Я демонстративно обошла одеяло, на котором он лежал, и стала исследовать крышу. Он быстро меня догнал — и снова взял за руку. Я опять же вырвалась.
— Да что с тобой! Ты же не ушиблась!
— Немного ушиблась. Но дело не в этом. Ты не мог этого знать наперед. Мы могли разбиться!
Он долго смотрел в мое лицо странным пристальным взглядом, будто пытаясь решить, доверить мне какую-то тайну или нет.
— Нет, не могли, — наконец сказал. — Так что перестань паниковать.
— Я не паникую! Но мне не нравится, что ты делаешь такие вещи без спроса!
— Без спроса — потому что это сюрприз. Когда сюрприз, об этом как бы не предупреждают заранее, если ты понимаешь, как сюрпризы работают… Но ладно, если тебе не понравился мой сюрприз, можем вернуться назад, — и он показал на соседнюю крышу, с которой мы прыгнули.
Мысль о том, чтобы снова полететь над городом, вызвала во мне неконтролируемый приступ тошноты.
— Нет! — наконец ответила я в резкой форме, справившись с позывами. — У меня акрофобия, ты что, еще не понял? Я боюсь высоты!
— Я знаю, что такое акрофобия, могла не пояснять, — грубо сказал Алекс, как будто я его задела подозрением в его невежестве. — Но другого выхода из этого здания все равно нет.
— Как это? — Я беспомощно огляделась. Яркие звезды, полная луна, фонари и неоновые огни города в совокупности давали отличный обзор. — Вон же выход!
Я направилась к центру крыши. Небольшое строение в три стены с люком — это ведь выход, правильно? Он должен привести меня на лестничную клетку верхнего этажа. Если он не заперт, конечно…
Люк был открыт. Слава богу!
— А, так ты хочешь поиграть? — прозвучало зловещее с крыши, которую я с радостью оставляла позади, ступив на шаткую железную лестницу. — Ну хорошо, давай поиграем. — А дальше…
— Ты с ума сошел? Что ты делаешь? — крикнула я, находясь на верхних ступеньках, но Алекс лишь продолжал считать в обратном порядке.
— Восемь… Семь…
И что-то подсказывало мне, что это не просто какая-то детская игра. За этим отсчетом кроилось что-то ужасное.
— Я не собираюсь играть с тобой в прятки, идиот! — разозлилась я, однако ярость моя довольно быстро преобразовалась в страх.
— Шесть…
