Я огляделась. Дом очень длинный, разделен на корпуса, но это одно цельное здание. Забор, огораживающий жилой комплекс, состоящий из трех таких домов, поставлен практически впритык к стене здания, а рядом, с той стороны, где мы стояли, вполне комфортно себя чувствовала самая настоящая заброшка. Вот тебе и элитный дом. Впрочем, дома выглядят мило, одинаково-разноцветные (бело-синие с вкраплениями оранжевого) в шестнадцать этажей и консьержами в каждом подъезде, так что я опять придираюсь, как скажет Маринка. Девелоперы не виноваты, что рядом с полученным местом стоит старый дом, тоже, кстати, высотка, но в двенадцать этажей. Дом строили-строили и не достроили, получается. Точнее, достроили, но не отделали. И теперь он стоит одинокий, заброшенный, никому не нужный и злобно пялится на меня своими пустыми прямоугольными глазами-окнами. Почему-то под этим взглядом стало неуютно, будто меня разглядывал кто-то живой со своими отнюдь не добрыми планами.
— Че ты зыришь? Что нашла там? — Маринка тоже вылупила свои большие карие глазищи в сторону дома, но быстро пожала плечами и отвернулась, не найдя там ничего интересного.
Я не успела ответить бесцеремонной подружке, потому что дверь парадной распахнулась, и какой-то незнакомый парень, такого же роста и фигуры, как Алекс, но только с темными волосами и немного старше на вид, махнул нам рукой, мол, заходите.
— Какой клевый швейцар! — обрадовалась Маринка и пошла на зов, как загипнотизированный кролик.
— Вряд ли это швейцар, — усомнилась я, идя за всеми в здание и чувствуя, будто меня заманивают в какую-то ловушку. Даже не знаю, откуда взялось это странное ощущение. Ничего коварного в подзывающем жесте не было, как и в самом парне. Возможно, соседний дом вызвал во мне пароксизм неконтролируемой фантазии.
Консьержем оказалась пожилая старушка за ноутбуком (как и предсказывала Маринка) и ничего у нас не спросила. Пока мы поднимались на лифте (в доме их было два, с обширными кабинами, так что влезли все), выяснилось, что парень — это Денис, старший брат Алекса.
На шестнадцатом этаже всего две квартиры, одна из дверей открыта, в связи с чем активно пропускает в парадное звуки музыки, разговоров и звона посуды, неудивительно, что туда мы и зашли.
Пространство, открывшееся взору, было огромным. Ничего странного, учитывая, что на целом этаже всего две квартиры. Совмещенная гостиная-столовая-кухня находилась справа от двери, и сразу было видно, сколько там диванов и столов, покруче любого ресторана, а сразу напротив двери располагалась какая-то мини-комната с аркой, прямо по центру которой находилась самая настоящая металлическая винтовая лестница. Оставалось загадкой, куда она вела, ведь этаж — последний; к сожалению, я не успела исследовать это помещение, потому что Денис, велев нам оставить в прихожей куртки и сумки, сразу проводил всех в гостиную.
Олеська уже была там — возле новорожденного. Вся «намарафеченная», как скажет Марина, русые волосы начесаны не хуже Анджелы Дэвис, в ушах крупные серьги. Оказывается, она напросилась прийти пораньше — помочь с готовкой; хотя изначально изыски кулинарии не предусматривались, это было видно по количеству пицц, чипсов и наборов с роллами и суши. Однако с ее легкой руки на том же столе, прямо между двумя огромными коробками с пиццами, появилась кастрюлька — тушеные овощи с мясом и грибами. Ай да Олеська! Посуда ожидала прихода гостей на отдельном столике, стояла стопкой, одинакового размера и формы, но разных цветов, видимо, такой оригинальный набор. Одна из тарелок была в руках у Алекса, и именно блюдо сокурсницы дымилось нынче в ней.
Народ, прибывший с нами, тут же налетел на еду, а Олеся, сидевшая настолько близко к Алексу, словно их склеили «Моментом», показала на нас рукой:
— Вот и Маринка с Каринкой! — и выразительно оглядела мой прикид. Уже рот открыла, чтобы что-то съязвить по поводу платья, дескать, правильно, что послушалась меня и переоделась, но не успела, слава богу, потому что Алекс при виде нас приподнялся и потянул через стол свою длинную белокожую руку.
— Очень рад, что вы пришли!
Он даже тарелку на время отставил. Мы пожали ему руку, поздоровавшись и поздравив с праздником, и сели напротив.
Алекс улыбался нам. И вроде бы даже игнорировал Олеську, которая уже чуть ли не ноги на него закидывала. Маринка тоже улыбалась, а я в ответ просто его рассматривала. Светлые ухоженные волосы зачесаны назад, голубые глаза, бордовая рубашка — три верхние пуговицы расстегнуты. Не парень, а картинка.
Короче, я сумела опустить глаза, лишь приложив к этому некоторые усилия. Как бы меня не спалили. Если что, сделаю вид, что смотрела ему за спину, там какое-то интересное панно темно-серого цвета с розово-белым оригинальным рисунком в азиатском стиле. Я успела разглядеть только цветущую сакуру, дольше смотреть не могу — заметят.
— Где эти кошелки? — спросила нас Олеся, подразумевая, видимо, Светку с Олькой. — Они собираются вообще приходить?
— Собирались, — кивнула Маринка. — Но вроде сперва хотели в салон.
