А еще Райярр испытывал иррациональное желание позвать ее с собой. Он знал, что ни за что не признается вслух. Он, оказавшийся неспособным защитить даже самого себя. И слава богам, что ненависть Байлар защищает ее, словно лучший из доспехов.
Просто предупредить ее. Просто предупредить ее о том, что может произойти, возможно и будет лучшей благодарностью за все, что девушка сделала для него.
– Хорошо, – вздохнул маг. – Слушай, Сегвия. Слушай и ты, Байлар, потому что это важно. Начну издалека…
Вы ведь обе отлично знаете, как устроен наш мир. Не знаю точно, как это воспринимаешь ты, Сег, но как видит Байлар – понимаю, будучи магом. Весь мир пронизан сияющими потоками магии, которые, словно нити света, соединяют все вокруг, словно ручейки и реки, иногда совсем слабые, иногда – могучие и яркие. Мифы говорят нам о том, что сама жизнь зародилась лишь благодаря магии, легенды сообщают десятки версий того, как человек впервые обнаружил в себе способность эти потоки видеть, касаться их, потом ими управлять. Как правило, если человек рождается со способностью к магии – то только к одному ее виду. Хотя раньше… ладно, как бы то ни было, сейчас вся наша цивилизация завязана на магии. Даже здесь, в Рандаире, где ее используют минимально, и техника магическая, и оружие, и медицина. Извели вы своих магов, тех, кто выжил после войны, так свитками-то все равно пользуетесь.
Райярр перевел дух и продолжил, не глядя на Байлар и Сегвию:
– Только магия оказалась не бесконечной. Веками мы использовали ее, считая ее источник неисчерпаемым, и вот мощный поток превратился в обмелевшую речку… А скоро и вовсе станет тонким, слабым ручейком… который однажды иссякнет совсем.
– Быть того не может! – тихо ахнула Байлар.
– Может, – хмуро ответил Ярр. – Знаешь все эти истории про великих магов древности, тех, что были настоящими универсалами, одинаково хорошо использующими любой вид магии? Тех, что перекраивали мир так просто, как швея перешивает лоскутное одеяло магической синей иглой? Да и маги одного цвета тогда были не те, что сейчас. Всегда казалось это странным, не так ли? Подобная мощь. Только это не пустые сказки. И не в том дело, что мы настолько слабее древних. Просто магия за все эти века понемногу иссякала. Мы… группа ученых Арана обнаружила это не так давно. Мы держали это в тайне, чтобы не началась паника. Но скоро… – Ярр посмотрел в окно, сдвинув брови. – Скоро только ленивый не заметит, что заклинания работают хуже обычного, или не работают вовсе. И тогда…
– И тогда начнется хаос, – прошептала Байлар, бессознательно сминая в пальцах ткань белого передника. – Ярр, это что же… Что делать?
Целительница пыталась представить себе масштаб катастрофы. Ведь все, абсолютно все держится на магии, на магии построен весь упорядоченный, культурный человеческий мир. Не будет магии – все это рухнет. Рухнет и похоронит под осколками цивилизации и ошметками государства тысячи людей.
…И воображение услужливо подсовывало старые, подзабытые картины: бегущие люди. Горящие дома. Опаленная плоть. Небо в копоти, земля в крови. Крики и животный страх, и чей-то далекий, чей-то безумный смех…
Тогда пламя было магическим. Тогда встревоженная магией земля сама поднималась против людей. В этот раз огонь будет простым, естественным. Но от этого не менее горячим – и запах сожженного мяса будет все тот же.
– Ярр?
– Ничего, – угрюмо ответил маг. – Ничего мы не можем сделать. Во всяком случае, не знаем такого способа. Я вижу один путь к спасению: людям нужно научиться жить без магии. Рандаир… уже, в некотором роде, встал на этот путь.
– Но…
– Этот путь будет усеян телами его жертв, да. Только что нам остается?
– Но Ярр, – вдруг вмешалась Сегвия, – почему тогда ты…
Он печально усмехнулся.
– Я решил побродить по земле и узнать, точно ли мы ничего не упускаем. Даже если в этом нет ни малейшего смысла… даже если мы обречены, и сделать ничего нельзя… Я хотел посмотреть, не осталось ли где-нибудь каких-нибудь старых записей на этот счет. С тех времен, когда люди понимали больше нашего. Или вообще… Вообще хоть чего-нибудь…
Ярр замолчал, и в тишине явственно и торжественно прозвучали удары первых тяжелых капель по оконному стеклу. Забарабанили все чаще – и вот утихший было дождь зарядил с новой силой.
Молчание было тягостным. Напитанным одним на троих, общим пониманием неотвратимости грядущего конца. Конец магии означает конец привычного мира. Неизбежный слом устоявшейся жизни.
Байлар смотрела на Ярра, а тот – на нее. У девушки хватило мужества без истерики принять страшное известие. В широко раскрытых глазах ее был ужас. Но далеко не паника. Тысяча Падших, пару месяцев назад семь куда более опытных и искушенных магов, повидавших всякого, не так достойно реагировали на собственное открытие!
– Ярр… Ты прав, совершенно ясно, что людям нельзя знать об этом. Иначе мы уничтожим друг друга еще до того, как магия успеет закончиться. Но… Сколько еще магов пытаются сделать то же, что и ты? Сколько человек участвует в поисках?
Ярр отвел глаза.
