Из-за завесы дождя вынырнула тонкая фигурка. Девичье юное лицо, короткие черные волосы, миндалевидные глаза, опушенные такими ресницами, что всегда хотелось провести по ним пальцем – как по блестящей шкурке пугливого зверька. Девчонка. Зовут Силура. Маг-практикант, ей четырнадцать лет, но это уже далеко не первый ее бой. Ей прочат место в элитном отряде, потому что ее черная взрывная магия невероятно сильна. Силура что-то кричит, ее лицо обеспокоено. Но прежде, чем ты успеваешь понять, что, раздается грохот, такой тяжелый, что ушами его уже не слышишь. А в следующее мгновение смотришь в девчоночьи глаза. Остекленевшие, широко открытые. Маленькое тельце Силуры, почти полноценного боевого мага, в трех местах пронзают какие-то огромные каменные пики. Нет… не в трех. Далеко не в трех…
…Хлюп-хлюп. Хлюпает грязь под сапогами. И окрашивается в красный, красный, красный…
"…Слышишь, тебя окружили, Кайнен", – раздается в голове голос телепата-связного. – "Линден крошит их с юга, Амари в шестистах шагах от тебя, выбирайся, но смотри, не задень ее".
Хорошо, – равнодушно думаешь ты. И вокруг расцветает черное пламя…
…Цепью вы шли через то поле, в мире, который смысл дождь. Дождь был громче всего. Но иногда кричали – враги или товарищи, и голоса и тех и других были неотличимы в агонии дождя. И даже когда на поле не осталось врагов, а остались лишь ты, ливень и несколько неясных дружеских теней, не было ощущения победы. И не было сил для радости или облегчения.
Был дождь, бесконечный холодный дождь, который смывал слезы с лица мага, и потому никто не знал о том, что он плачет.
…Человек прижимает ладонь к запотевшему оконному стеклу. За стеклом серебрятся под тусклым светом магического светильника холодные капли.
…Дыхание с хрипом покидает его грудь. Кажется, что если на мгновение отвлечься и не заставлять себя дышать, то так и перестанешь. И сердце бьется оглушительно, будто не внутри тебя, а снаружи, на весь мир.
Холодное, чуть влажное оконное стекло под пальцами. Холодный дождь за окном. Холодная непонятная боль, рождающаяся где-то в самой глубине твоего существа.
Темный мир, рассеченный на серебристые квадраты запотевшего окна. Темное небо. Жидкая грязь, жидкая кровь. И пылающий нестерпимо ярко, нестерпимо черный огонь – до самого снова темного, пробитого дождевыми струями неба…
– Ярр!! Тебе плохо?
Он с трудом понимает слова. Отрицательно мотает головой. Все хорошо, Байлар, это просто плохой сон. Он еще ничего не видит, кроме дождя. И не знает, ушла она или нет.
В его мире – только дождь.
– Ты дрожишь.
Снова ее голос добирается до запутавшегося сознания. И правда, с удивлением понимает Ярр. Понемногу возвращается в этот, нынешний мир, очерченный стенами маленького домика в лесу, тишиной и спокойствием. Отсутствием войны.
И вдруг ему на плечи ложится что-то очень теплое, мягкое и, кажется, шерстяное.
– Вот так. Ярр, а теперь спи.
Вспышка зеленой магии. "Нет, я не хочу туда снова…" Но шерстяная штуковина такая теплая, и от чужой магии тоже расходится по телу приятное тепло. "Нет…"
– Я буду рядом.
И жаль, что это – не те раны, что я могу исцелить…
…В теплом солнечном свете нежится белая птица. Лучи проходят сквозь прозрачные кончики крыльев, и белые перья тоже подсвечиваются солнцем, так что кажется, будто птица вся соткана из мягкого сияния.
Птица чистит перья, по умолчанию безупречные и не тронутые ни малейшей грязью, и играет в города с раненым красноволосым магом.
– Филиам, – объявляет она, растопорщив перья, чтобы солнце проникло под каждое из них.
– Минеалис… Байлар, могу я встать и помочь тебе?
– Сирна! – провозглашает Сегвия.
– Нет, не можешь. Хочешь свалиться, как в прошлый раз, а мне думай, как тебя тащить обратно?
– Но, Байлар…
– Мне все равно, что тебе скучно. Я очень старалась тебя вылечить, так что сиди тихо, скорее поправляйся и топай на все четыре стороны! Я просто хочу, чтоб ты ушел наконец.
– Аласкар, Сегвия, – вздыхает Ярр.
– И не вздумай меня ослушаться, предупреждаю, хуже будет!
– Риминар.
– Руа. Я просто хотел тебе помочь. Однако… Может, хотя бы книгами поделишься? Если я умру от скуки, твое лечение опять-таки пропадет зря.
– Зато одним боевым магом станет на земле меньше!
– Аверрис, – спокойно произносит Сегвия.
– Сиан… – рассеянно отвечает маг, провожая взглядом Байлар, направившуюся за книгами.
-…И не страшно тебе одной?
Потрескивает свеча. Настоящая, из желтого пахучего воска, немагическая – нечасто такие встретишь! Тени движутся, будто живые настороженные существа, убегая от язычка огня. И пляшут отсветы на длинных, бесконечно длинных волосах Байлар.
Байлар кутается в коричневый плед и смотрит не то на трепещущие тени, не то на Ярровы руки с худыми и сильными пальцами.
– Чего бояться? Лес – мой дом. Люди здесь не ходят. А в селе… У селян передо мной должок…
Она улыбается и чуть меняет позу, и волосы струятся вслед за ее движением.
