— Какого лешего тут вообще творится? Лекс, это я головой приложился или ты их магией раскидал? — с трудом приподняв голову, Мэйнард смотрел на меня круглыми глазами. Скоро он сообразит, что к чему.
— Потом, — отмахнулся я. — Корин ранен.
Снимать мальчишку с дерева пришлось мне. Он выглядел взрослей, чем я представлял. Был круглолицым, как мать, те же ямочки на щеках, тот же маленький вздернутый нос. Ее полноты у него не наблюдалось, но и излишне худым он тоже не был. Волосы стриг по-военному коротко, как отец, и брови хмурил один в один. С побледневшего лица смотрели ярко-голубые глаза.
— Один из них хватанул меня за ногу. Я теперь стану таким же, да? — парень старался спрятать поглубже подступающую панику, но она все равно ощущалась в тихом, чуть хрипловатом голосе. Он дышал глубоко, на лбу выступила испарина.
— Где ты нахватался этой чуши?
— Книжку одну читал… про оборотней.
Корин привалился спиной к дереву и осторожно закатал левую штанину, его руки заметно дрожали. Рана оказалась не слишком страшной, Мирта опустилась на землю рядом с мальчиком и лихорадочно перетряхивала содержимое сумки в поисках нужного средства.
— Это все сказки, ты не станешь оборотнем, кто бы тебя ни укусил. Это происходит иначе. Но рану надо обработать, чтобы не пошло заражение.
— А как тогда? Оборотни же существуют, я видел одного, он приезжал к господину Вэнсу, нашему магу, но тот не смог ему помочь.
— Будет щипать, — предупредила Мирта, зубами открывая пузырек. В нос ударил знакомый едкий запах.
— Потерплю, я же мужчина, — и тут же вскрикнул, когда обеззараживающий состав зашипел на ране. Поймав мой взгляд, Корин понял, что от меня он сочувствия не дождется. Думать надо было. — Знаю-знаю, сам виноват. И все же?
— Это проклятие. Надо разозлить какого-нибудь темного мага, но так, чтобы не прибил на месте. Идти сможешь?
Идти Корин мог, только если мы с Миртой поддерживали его с двух сторон, да и то со стонами. На Мэйнарда рассчитывать не приходилось — один раз сам упал на камни, второй раз его сбросилатварь, да так, что он ободрал себе все что можно и ударился головой. Ему самому бы дойти. Носилки соорудить не из чего — вокруг росли только колючие кусты, да словно скрученные в бараний рог деревья.
Решено было остаться у дерева, с которого я снял Корина. Рано или поздно нас должны найти люди барона, если, конечно, его маг получает жалованье не за красивые глаза. Видел я его однажды: неприятный лысый тип, всех темных магов считает исчадьями бездны, а себя посланником света, не иначе.
Я пошел оттащить подальше дохлых тварюг, Мэйнарда оставил рисовать защитный круг, в котором тот сделал две глупых ошибки. Было поздно что-то из себя изображать, поэтому я просто забрал у него мелок и поправил все сам.
— Удивляюсь, как нас тогда в лесу не сожрали.
— Там я с книгой сверялся, а сейчас она не со мной, — Мэйнард убрал мелок в сумку и, постелив свою куртку, уселся под деревом. — А ничего, что мы на виду?
— Залезь мы в какую-нибудь пещеру, это, во-первых, снизит шансы поискового отряда нас найти. А во-вторых — в случае чего уйти нам будет некуда, мы сами загоним себя в ловушку, — я сел с ними внутрь круга.
— Ладно-ладно, будем сидеть тут. И раз мы теперь все равно никуда не спешим, скажи мне одну вещь: ты ведь не тот маг, которого все ищут? — с надеждой спросил Мэйнард. Я не ответил, но он и так все понял — мое молчание было красноречивей любых слов. Мэйнард хлопнул себя по лбу и витиевато выругался. — Простите мое южное наречие! Я только утром уверял тех двоих, что в глаза тебя не видел! А ты знала, да? С самого начала?
Мирта, которая заканчивала перевязывать Корину ногу, кивнула, потупив взгляд. Вид у девушки был уставший, ей снова пришлось потратить только-только успевшие восстановиться силы. Интересно, она еще не передумала учиться на целителя?
— Это не южное наречие, наш кузнец так ругается, он местный. А, неважно, — махнул рукой Корин. — Так вы Лисандр Тихий? Ничего себе! А почему Тихий? Я так понимаю, это не фамилия, а второе имя, которое берут себе маги? Как-то вам не очень подходит.
Он смотрел на меня с детским восхищением, словно встретил отважного героя, о чьих подвигах слагают баллады. Это смущало. Я такого взгляда не заслужил, и если чем и прославился, то явно не хорошими поступками.
— Полный вариант — Тихий Ужас. Ты знаешь, как это происходит? Или думаешь, маг сам после выпуска ломает голову в попытках придумать что-то стоящее? Думаю, тогда бы каждый второй был Великий или Великолепный.
— Я слышал, учитель выбирает имя, разве нет? — заинтересовался Мэйнард.
— Не совсем. У нейтральных магов второго имени нет, хотя от родового они также вынуждены отказаться.
— То есть это имя дает покровитель?
— Не имя, камень с руной. А если покровителей вдруг больше одного, руну дает каждый. А уже куратор подбирает перевод и вписывает в диплом, это и будет имя.
— Так значит, у тебя… двое?! — теперь и Мэйнард смотрел на меня как на чудо-юдо.
— Мои руны «тишина, безмолвие» и «отчаянье, страх, ужас».
— А почему в листовку не написали полностью? Желающих не хотели отпугнуть?
