— Эй-эй, подожди! — воскликнул Тео, прервав тем самым сердитую речь Глаттони, — Не ты ли говорила, что поглощение более чем двух книг приведёт к заполнению пропускной способности? Я не могу позволить себе спать три месяца, когда даже не знаю, смогу ли воспользоваться этой функцией.
— Но…
— Пожалуйста, возьми себя в руки. Нам нужно взять только одну или две запрещенные книги.
— … Что ж, ничего не поделаешь. Я буду уважать решение Пользователя.
Смысл фразы «пропускная способность» был прост. За всё прошедшее время Теодор скормил Глаттони достаточно много книг и артефактов, а потому гримуар был практически готов к переходу на следующий этап. Другими словами, оставалось всего несколько книг до того, как будет снята шестая печать. Однако существовал один немаловажный нюанс. Чтобы разблокировать шестую печать, Глаттони нужно было погрузиться в сон практически на три месяца.
По правде говоря, Тео чувствовал сожаление. Каждая функция, открывающаяся после снятия очередной печати, была крайне мощной и немало помогла Теодору. Кроме того, некоторые функции можно было использовать напрямую, как, например, Запоминание. Интересно, насколько же мощной была функция 6-го этапа?
— Эх, жаль, конечно, упускать такую возможность, — с сожалением пробормотал Теодор, глядя на запрещенные книги, которые благодаря Глаттони стали похожи на послушных ягнят. Они были покрыты золотыми узорами, обшиты коровьей кожей или даже закованы в цепи. Не было ни одной книги, которая бы выглядела «обычно».
Но среди всех прочих одна книга прямо-таки бросалась в глаза.
— Это что, рубин?
Это была книга, размером с голову маленького мальчика, посреди которой блестел огромный рубин. Она источала какую-то странную магическую силу, но в то же время Теодор не чувствовал от неё никакого зла.
Сделав несколько шагов в её сторону, он протянул к запрещенной книге свою руку. Нет, точнее, как только он собрался сделать это…
— Уа-а-а-а-а! Не делай этого! Пожалуйста, не ешь меня! Я не могу служить никому, кроме моего хозяина, и не хочу, чтобы меня уничтожили!
Услышав внутри своей головы настоящий вопль, Теодор нахмурился. Несмотря на то, что эти слова были произнесены не с помощью звука, у Теодора от них почему-то зазвенело в ушах. Голос был напуган и явно не хотел, чтобы его постигла судьба обычной еды.
— Не есть? Ты знаешь Глаттони? — подавив своё раздражение, спросил Тео.
Источником крика, безусловно, была та самая книга, инкрустированная огромным рубином. Если бы у неё было человеческой обличье, то сейчас она бы выглядела крайне взволнованной.
— О-о чем ты говоришь?
— Значит, можно есть?
Язык Глаттони, как по команде, тут же высунулся вперёд.
— Извините, я ошибся! Мой создатель знал о нём, а потому в моих воспоминаниях остались кое-какие записи!
— Кто твой создатель?
— Э-…
Когда книга вновь замерла, Глаттони быстро прикоснулась к ней своим языком.
— Вай-а-а-а-ак! С-Соломон! Это Соломон!
— Царь мудрости? Прекрати нести чушь! Зачем ему создавать запрещенную книгу, когда он мог написать гримуар? — рявкнула Глаттони.
Это была очень эмоциональная реакция, подкрепленная легким гневом. И она служила явственным доказательством того, что Глаттони была поистине возмущена словами запрещенной книги. Однако спустя мгновение этот гнев будто рукой сняло.
Судя по всему, после контакта Глаттони что-то почувствовала, спросив ледяным тоном:
— Ясно. Ты… Ты сломанный фрагмент «Лемегетона»?
— Кхик! Н-но как!?
— Нет гримуара, который может скрыться передо мной. Такова сила «Обжорства», которой я обладаю. Ты — всего лишь фрагмент Лемегетона. Я не знаю, сколько у тебя страниц, но их, вероятно, не хватит даже на 5% от своей первоначальной производительности. Вот почему ты находишься на уровне запрещенной книги.
Это был трудный для понимания разговор, а потому Теодор просто наблюдал за происходящим. Он понял, что эта запрещенная книга была частью гримуара, называемого Лемегетоном, в связи с чем Глаттони слегка насторожилась.
— Что ж, от тебя практически нет проку. Пользователь, могу я избавиться от этой бесполезной вещи?
— П-пощадите меня! Какой смысл есть такой дефектный продукт, как я?! К-Кроме того, я могу функционировать как суб-эго, что позволяет мне использовать вторичные функции!
Глядя на это необычное зрелище, Тео в конце концов пришел к решению. Он положил руку на запрещенную книгу и заявил:
— Оценка.
Пришло время взглянуть на фрагмент гримуара под названием Лемегетон.
Лемегетон (сильно поврежден).
