Душа, связанная с его собственной вечным контрактом, пребывала в достаточно спокойном состоянии, а её магическая сила всё ещё была далека от нуля. Если всё так и будет продолжаться, они смогут продержаться ещё целый час.
Спокойно оценив ситуацию, Теодор двинулся навстречу рыцарю смерти, который намеревался лишить его головы.
Форма молнии и, активированный одновременно с ней, Танец Фей! В прошлом это было невозможно, но после достижения 8-го Круга Теодор углубил своё понимание в этих двух областях. Теперь он мог без труда объединить две совершенно разные сферы. Одну руку он использовал, чтобы заблокировать клинок, а вторую — чтобы контратаковать.
Бу-дух!
Когда ладонь, превращённая в молнию, врезалась в тело рыцаря смерти, его чёрные доспехи превратились в пыль, а огромное тело мечника было отброшено назад. Возможно, в случае с мастером меча всё было бы иначе, но тело крестоносца Лайрона плохо переносило произошедшие с ним изменения.
Рыцарь смерти врезался в землю и затих. Теодор решил оставить его Веронике и поднял взгляд на Джерема.
— Как раздражает. Тебе ещё не надоело? — спросил чернокнижник.
— А что, есть другие варианты?
В отличие от своего непринуждённого голоса, в глазах чернокнижника читался целый спектр эмоций. Несмотря на свой контракт с Нидхёггом, Джерем вынужден был отступать под нескончаемым прессингом Теодора Миллера. Кроме того, чернокнижнику приходилось тратить свои силы ещё и на поддержание призванного Нидхёгга, а потому Джерем был совершенно не рад битве на истощение.
проигнорировав пульсирующую боль в своём сердце, подумал Теодор и посмотрел на восток.
Наличие сердца дракона ещё не означало, что у его появился бесконечный источник магической силы. Физическое тело Теодора Миллера подвергалось серьёзному стрессу от процесса неоднократного принятия сторонней энергии. Если сравнивать его собственное сердце с резиновой лентой, то действия Теодора были похожи на её многократное растягивание.
Поставив точный диагноз своим ограничениям, Тео быстро определился со своей дальнейшей тактикой. Тем временем, вызванная Джеремом нежить продолжала атаковать его.
— Уви-и-и-и-и!
Злой дух, созданный заклинанием 7-го Круга, был разрублен мечом. Калибр Души, направляемый Рейнольдсом Спенсером, оказался более эффективным, чем он ожидал. Сила Рейнольдса позволяла Теодору убивать врагов, обладающих высоким сопротивлением к магической силе. Без Рейнольдса этот бой был бы намного сложнее.
— Гхм, этот маленький ублюдок где-то научился какой-то странной магии, — пробормотал Джерем, наблюдая за этой сценой.
Всего несколько месяцев назад Теодор и сам не знал об этих чарах. Глядя со стороны, их сила была просто абсурдной. Как он мог научиться подобной магии за столь короткий промежуток времени, да к тому же стать настолько искусным в ней? Это была вовсе не какая-то стандартная способность гримуара из Семи Грехов.
Однако также справедливо было отметить, что Джерем тоже был бы способен на нечто подобное, будь он на месте Теодора.
— Ах.
А в следующий момент…
— Все кончено, — произнёс Тео.
— Что кончено?
— Посмотри на восток.
— Что…?
Джерем посмотрел в указанном направлении, и спустя мгновенье его лицо просто-напросто застыло.
— Рассвет.
Исконным врагом всей нежити было солнце, однако его влияние сильно варьировалось в зависимости от времени и места. К примеру, сумеречное освещение практически никак не вредило нежити. Также мертвецы не ослабевали в вечернее время, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но небо всё ещё оставалось светлым. Тогда что же оказывало самое смертоносное воздействие на нежить? Простые люди считали, что таким временем является полдень, когда солнце находится в зените, но волшебники знали, что истина другая.
Наибольшее влияние на мертвецов оказывали первые лучи солнца, когда весь мир пробуждался отосна.
— … Ты с самого начала это спланировал?
— Не совсем. Я хотел победить своими собственными силами. Однако с тобой не так просто, как хотелось бы.
— Ах ты, крысиный выродок! — проревел разъярённый Джерем, однако даже он не мог остановить такие явления, как восход и закат.
Независимо от того, насколько мощной была магическая сила Джерема, он не мог охватить своим влиянием всё небо. Невозможно это было и для Теодора. Основываясь на законах материального мира, эту концовку можно было считать победой защитников. Лишь тот, кто выходил за пределы данных ограничений, мог вмешаться в этот процесс.
— Какая жалость, правда, последователь? — с издёвкой в голосе произнесло существо, физически находящееся вне этого мира. Всего несколько его слов заставили замереть всё поле боя! Теодор закрыл рот, и Нидхёгг перевёл свой взор на восток. Небо сияло золотистыми лучами восходящего солнца. Приближался рассвет.
