Несмотря на гниль, грязь и вонь, это болото также являлось частью материального мира. Таким образом, оно не могло восстать против Митры, вернувшей себе имя Дмитры. Вот почему она кивнула и с головой ушла в землю, где содержалась наименьшая концентрация яда.
А несколько секунд спустя, когда земля начала вздыматься, гидра поняла, что её противники что-то задумали. Тем не менее, она никак не могла помешать им, поскольку была вынуждена держать закрытыми практически все свои глаза.
— Вы, мерзкие людишки!
Неистово мотая своими головами, гидра обрушилась на поднимающуюся землю, разбив её на части, из-за чего во все стороны полетели огромные комья ядовитой почвы. К счастью, Рэндольфу хватило скорости, чтобы спастись самому и вывести из-под удара Титанию. А затем, когда гидра торжествующе повернула голову к своим врагам, Теодор прокричал:
— Митра, сейчас!
Болото начало преображаться, и прямиком из него появилась большая грязевая рука. Более того, она была далеко не одна: болото исторгло из себя шесть таких рук, по одной на каждую голову чудовища.
— Г-грязевой монстр!? — прорычала удивлённая гидра, а в следующее мгновенье Митра схватила чудовище за шеи, не пропустив ни одной. Её хватка была настолько крепкой, что гидра не могла даже открыть рот. Чудовище лишь моргало, понимая, что оказалось в ловушке.
Она обладала абсурдной силой, стойкостью и смертельным для всего живого ядом. Теодор был настроен сражаться полдня, но всё закончилось менее чем за тридцать минут. Нет, Теодор вовсе не был разочарован слабостью этого противника, но, впервые за всё время, его ожидания не оправдали себя совершенно в противоположном направлении.
— … Абраксас, явись.
Пока Теодор произносил слова своего заклинания, призванного полностью уничтожить тело гидры, на лицах его товарищей было подобное выражение. Как бы там ни было, лёгкая победа всегда была лучше полного опустошения.
И вот, восемь кругов Теодора провернулись, и неустойчивая болотная мана начала собираться под его контролем. Он вызывал магию, концентрированная атака которой была способна умертвить даже дракона.
Вжу-у-у-у-у…
Как только огромное количество волшебной силы начало двигаться, гидра принялась вырываться. Однако было уже слишком поздно. Грязевые руки Дмитры оказались слишком крепкими, а связующую силу земли было не так-то просто разорвать.
На полное завершение заклинания Теодору требовалось ещё 30 секунд. Вокруг него начали формироваться огненно-красные и водянисто-синие бусины. Затем появились воплощения ещё двух стихий: земли и ветра.
И вот, как только четыре типа бусин слились между собой, наступила заключительная фаза его заклинания: в руках Теодора был создан настоящий маленький мир, обладающий огромной разрушительной силой.
Этого было достаточно, чтобы превратить в ничто больше половины из шести голов. Дожидаясь, когда четыре совмещённых стихии выйдут на ударную позицию, Теодор уже собирался положить конец существованию этого чудовища…
И он бы это сделал, если бы кто-то не вмешался в его заклинание.
— Рассеивание.
В тот момент, когда прозвучал этот, наполненный силой, голос, мана, окружающая тело Теодора, потеряла свою силу и просто-напросто исчезла.
Троица тут же повернулась в направлении третьей стороны, вмешавшейся в ход сражения.
Человек, помешавший им нанести фатальный удар, определенно не был их союзником. Тем не менее, впереди их ждало ещё большее удивление.
— Только не говорите мне…
Это был мужчина, с огненно-рыжими волосами и вертикальными зрачками, не присущими представителям человеческого рода. Однако всё это было хорошо знакомо Теодору. Такие глаза характеризовали лишь одну расу — сильнейшую в материальном мире.
— Хм-м-м, я думаю, вы уже догадались о том, кто я, — произнёс неопознанный красный дракон, стоявший между тремя компаньонами и гидрой.
А затем он посмотрел на Теодора и спросил:
— Вы хотите нарушить обет, трансцендентный человек? Если Вы пересекли «стену», то должны знать, что Вам запрещено входить в болото.
Естественно, Теодор уставился на своего визави совершенно непонимающим взглядом.
Пытаясь разобраться в совершенно непонятных ему словах, Теодор мысленно оценил силу дракона. Превосходство в силе было большой переменной в любой ситуации, особенно в переговорах.
Однако вскоре Теодор понял:
