Отныне дружное и решительное "Нет!" политической и экономической борьбе. И физической и химической, географической, греко-римской и ушу, за желудок укушу. На первый план выдвигается чисто пищевая борьба, язви ее в душу и 12-перстную кишку, хоть она семи пядей во лбу! Не все такое выдержат. Поэтому нужен предварительный тест, из того ли ты теста сделан. Может быть, избыток муки или мУки, нервных дрожжей или хроническая недостаточность того-этого, пятодесятого, все учесть, дабы не терять честь. А кто-то сдобный, кто-то неудобный, кто-то сладкий, и его заклюют, а кто-то кислый — заплюют. У кого-то недостаток клейковины, и он нюхает клей "Момент" — чтобы удержать распадающиеся лозунги?
На другой день проводим всеобщую акцию второй степени — принятие рассола и аспирина внутрь. Для усиления действия в уши капаем скрипичный концерт лаврового Листа.
А далее ударный воскресник протеста с пикничком протеста. Пикничковая терапия. Спартакиада протеста с кроссом по Золотому кольцу, меся тесто земли, голосуя ногами, не поминая всуе истины стены. Надо чтобы в словах было тесто, а в мыслях начинка. А поверх слов — горячая потная лысина под спортивной шапочкой. Будем жить, назло врагам и на радость друзьям. Побольше теста, чтобы была невеста, вся в белом, слегка не в себе и в слезах. А далее дети протеста и внуки протеста. И вовсе это не пир во время чумы. Какая это чума — это болезнь роста!
Вообще-то я считал себя весьма смелым и независимым журналистом. Но этого при перемене системы ценностей нетерпеливым демократам хватило лишь на то, чтобы зачислить меня в красно-коричневые. Публично, на всю область заявил об этом их редактор. В день, когда стреляли по парламенту.
Спустя три года на журналистском собрании он с удивлением спросил: что мы так друг друга делили по цветам. Я возразил ему: ты делил, а я всегда говорил о корпоративной солидарности. Не я выдумал термин четвертая власть, она скорее четвероногая: так и норовит всех облаять и укусить. Но не друг друга же! Тем более мазать краской.
Может быть, он был последний, кто это понял. И на этом закончился некий этап. Наибольшее мое удивление вызвал первый случай переоценки ценностей легкими на подъем демократами, год спустя после расстрела нашего Белого дома. По редакции разнеслось, что этажом выше коммерсанты продают очень хороший стиральный порошок "Лоск", изготовляемый нашими химиками по западной лицензии, получше "Тайда". Поднялся, нашел комнату с вывеской "Квик", заглянул.
Чего только там нет — чистящий порошок "Санитарный", родное хозмыло. Оно, как сказал наш местный академик, 99 процентов микробов уничтожает. Банка краски попалась на глаза. Читаю громко: "Цвет красно-коричневый". Пародия на политику их убогую, придуманную недоумками, называющими себя авангардом. Чувствую, улыбка расползается до самых ушей. А продает эту краску бывший депутат, демократ Николай. Он раньше всех ушел из политики в коммерцию и снабжает горожан разными нужными житейскими штуками, в основном отечественного производства. Причем по умеренным ценам.
Не хотел я никого задевать и уж тем более разводить политику на фоне москательных товаров. Но Николай с неожиданной для меня доброжелательностью сказал, что цветные ярлыки ровным счетом ничего не значат. Русский человек останется русским, в какой цвет ни покрась. Это не учли те, кто стоит сегодня у власти. Я купил у него порошок "Лоск" и мыло — целых два куска.
Учительница рассказывала. Сначала вбежала на детскую горку. Потом приклеилась к стене. Потом подошел автобус. Мы отлипли от стенки, прилипли к автобусу. Пока не объелозили его до зеркального блеска, не забрались внутрь.
Далее рассказ Александра. Автобус перевернуло трижды. Бензин пролился, начался пожар. Но ничего, живой, как видишь. Зато бесплатно, за счет профсоюза, слетали на Камчатку. Жаль, конечно, что гейзеры не посмотрели. А может, к лучшему. При такой невезухе можно заживо свариться в фонтане кипятка.
Но не оттуда он ждал удара. Судьба подстерегла дома, в Магадане. Пока путешествовал, колеса украли с "Нивы". Все четыре, хотя и были они оборудованы потайной гайкой. Жена ушла к другому, хотя он ей жемчужное ожерелье подарил. А ему хоть бы хны. На той учительнице женился. Слово стланик научился писать. И лиственница. Очень этим доволен.
А машину поменял. Теперь у него "Тойота". И тут же нашелся хулиган, может быть, тот, что снял колеса, написал на задке: "Заберите меня домой, в Японию!". Александр вскипел, как гейзер, но через полдня смирился, не стал закрашивать. Вскоре нашлись подражатели, и пошла гулять по городу новая мода. Это здорово подняло Александра в его в собственных глазах. Он и на дверях квартиры написал под настроение: "Сашка — дубына".
