Почти на каждую рассказанную байку мой друг Стас рассказывает другую, по теме. Или не совсем, а куда ассоциация выведет. И всегда это ярче и смешнее выходит, потому что все сам пережил, а переживает он всегда остро. Я под Новый год мышь ловил вместе с котом. Накануне Года мыши. Макс привык с крохотными иметь дело, а эта оказалась побольше. Пришлось мне служить загонщиком на мышиной охоте. Шваброй ее из-за шкафа выгонять.
А я, сказал Стас, шахматной доской ловлю — есть такие в виде плоского ящичка, куда потом убирают фигуры. Кусок сыра, обломок карандаша, и за вечер восемь штук добываю и топлю в унитазе.
Желая переменить тему, рассказываю о рыбалке в солнечную погоду на затененном льду, когда каждая навага видна с поверхности.
Это что, сказал Стас, вот я вспоминаю Машу — красу и гордость поселка, которая ловила карпов собственной юбкой, задирая подол и демонстрируя окружающим свои восхитительные формы.
Говорю Стасу, что нужно ему собирать эти истории и издать отдельной книгой, немалым тиражом.
Он же моментально привел в пример другую женщину, которая бросила в пьяного мужа телевизор, побив мировой рекорд в метании тяжестей для женщин. Ее позвали выступать в цирке, но получили отказ. Метать тяжести, просто так, без причины, она не может, ей всякий раз потребовался бы телевизор и пьяный муж. Но и в этом случае она не может гарантировать, что достигнет нужного градуса гнева. Не может женщина все время гневаться и злиться. Иногда нужно и смолчать в тряпочку. Иначе род человеческий может прекратиться.
Так и Стасу нужна ситуация, чтобы из памяти извлеклась та или иная подходящая к случаю житейская история. Подивился я и подумал, не рассказать ли мне историю о мальчике по прозвищу Полторы Шапки. Это-го мальца в детском санатории другие, более крупные дети, уронили в унитаз. Прибежали к воспитательнице жаловаться на самих себя.
— Хорошо хоть, не смыли, — сказала она.
Вечером детям перед самым сном давали по кусочку селедки, чтобы избавить от ночного конфуза. Уложив всех, эта воспитательница стояла в коридоре и устало жевала оставшийся селедочный хвостик. Уроненный в унитаз мальчик, оклемавшийся после дневного потрясения, побежал раздетый в туалет. Увидев воспитательницу с селедкой, он сделал далеко идущие выводы. Остановился, дружески похлопал ее по одному месту и понимающе прошепелявил:
— Ссысся, тетя?
Только я раскрыл рот, вспомнил, что эту историю слышал… от Стаса!
Одна газета опубликовала письмо читательницы, у которой мама умирает от рака, а ни тебе почитать, ни кроссворд решить. Не говоря уже о программе со столь любимыми сердцу каждой женщины сериалами мексиканского телевидения, которые точно из мыла сделаны, липнут к сердцу, как банный лист.
Другая газета моментально делает финт своими бумажными ушами: организует несчастной читательнице бесплатную подписку на себя и, естественно, сообщает об этом на первой полосе под броским заголовком, принижая конкурирующую газету. И приводит еще один убийственный аргумент в свою пользу: оказывается, частная страховая кампания в рекламных целях застраховала всех подписчиков данной газеты на текущий год. Следовательно, больная раком мама тоже получила страховой полис, и, в случае летального исхода, семья обретет крупную сумму.
Вот и думай, подарить семье денежки, своевременно уйдя к верхним людям, или продолжать коптить небо, досматривая, как богатые плачут, а бедные скачут.
…Прошло четыре года. Не знаю, что случилось с больной читательницей, за здравие ее молиться, или уже за упокой. А вот судьба страховой компании (неожиданный поворот, да?) более чем печальна. Разбухшая на вкладах доверчивых и наивных людей, она вдруг пошатнулась, накренилась и — бряк! Осталась лишь реклама во всю торцевую стену возле телецентра: "В море забот мы — ваш спасательный круг".
Вот ведь как бывает в жизни: смешно, а сил нет на самую крохотную улыбку. Люди как-то с грехом пополам научаются не совать пальцы в дверь, а вот сунуть свои кровные деньги им не терпится во что угодно. Миллиарды магаданских денег пошли псу под хвост.
Прошел еще год, и газета та тоже закрылась.
Один крутой плейбой зазвал к себе домой гирлу — чайку пошвыркать, видак поглазеть. Попили они чайку, кофейку, прочих жидкостей. И пошла гирла в совмещенную ванную комнату, руки помыть или, как теперь говорят, по телефону позвонить. И вдруг ей что-то страшное заползло в голову. Втемяшилось. Какой-то беспричинный ужас обуял ее, такой, какой бывает иногда у психически нормальных, но неуравновешенных людей под влиянием чая, видео и своеобразия минуты.
Крутой плейбой долго уговаривал гирлу открыть дверь и глянуть ему в глаза, что она о себе думает. Она ни в какую. Тогда, рассвирепев, он закрыл дверь с наружной стороны и заявил, что пока не перестирает все накопившееся в ванной комнате белье, не выйдет. Раз такая умная. И она стирала. Стирала и плакала. Плакала и стирала.
