Потом из ящика стола он достал свой портрет: черно-белую фотографию в костюме и галстуке, на которой он улыбался в камеру. Хотя фото было сделано более двух лет назад, Макс почти не изменился, только вот теперешнему безработному Максу ни к чему было носить галстук. Снимок демонстрировал, что Макс прекрасно смотрится в профессиональном освещении.
Сев за компьютер, Макс напечатал короткое сопроводительное письмо. «Был очень рад с вами поговорить, с нетерпением жду ответа, сильно взволнован» и так далее. Он распечатал письмо на принтере «Эпсон Стайлус», купленном в прошлом году в «Магазине на диване» по суперцене (восемьдесят один доллар шестьдесят шесть центов, три платежа по двадцать семь долларов двадцать два цента в рассрочку).
Проверив письмо на предмет орфографических ошибок и/или идиотских комментариев, Макс с удовлетворением сунул его в конверт из манильской бумаги вместе с портретным снимком и тремя фотографиями.
Взяв ключи, бумажник и мотоциклетную куртку, Макс вышел из дома с письмом в руке.
— Эй, Никки, не надо, я сам потом все сделаю, — сказал Джон девочке.
Она поставила на стол рядом со стиральной машиной желтую корзину с грязным бельем.
— Да что вы, мистер Смайт, никаких проблем. Я хочу помочь, — ответила та, загружая в машинку белое белье.
Он облокотился о сушилку, глядя, с какой осторожностью она кладет вещи в машину. В отличие от Пегги Джин, которая стирала всегда только в желтых резиновых перчатках и жаловалась на пятна от мочи.
— Это ваши? — робко спросила Ники, взяв в руки трусы-боксеры Джона «Келвин Кляйн» и расправив их.
— Ты меня смущаешь, — пробормотал он, слегка покраснев.
Она бросила трусы в стиральную машину, улыбнулась, закрыла крышку и нажала кнопку «Старт».
— Ой, — воскликнула она, — порошок забыла.
Джон показал ей упаковку «Тайда» на полу рядом с машиной.
Никки медленно наклонилась и взяла порошок. Под ее обтягивающими джинсами не было видно полоски трусиков. И это могло означать только одно.
Наверху, на кухне, они сели за стол со стаканами диетической колы.
— Что вам сказали сегодня утром в клинике? Надолго это? — спросила Никки.
Боже, какие у нее красивые губы, полные, идеальной формы.
— Ну, доктор утверждал, что Пегги Джин должна пробыть там как минимум тридцать дней, — ответил он. Интересно, каким блеском для губ она пользуется? Персиковым? Или клубничным?
— Как долго. А у вас ведь очень большой дом. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью, когда она вам понадобится. — Никки заглянула ему прямо в глаза. — Какие у вас красивые карие глаза, — призналась она.
Он заморгал.
— Пегги Джин все время советовала мне купить голубые контактные линзы. Ей кажется, голубой лучше подходит к моему цвету волос.
Никки слегка наклонила голову, и несколько длинных прядок упали на щеку.
— Она неправа.
Никки встала из-за стола и сполоснула стакан в раковине, прежде чем поставить его в посудомоечную машину.
Джон слегка задрожал, как от сквозняка.
Она подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи.
— Вы так напряжены. Плечи как камень, — произнесла она, начав делать массаж. — У моего отца напряжение тоже всегда в плечах накапливается, — сообщила она, разминая его мышцы пальцами с видом профессионала.
Он тихонько застонал, и она нажала сильнее.
— Вашим детям, должно быть, нелегко. Как вы им все объяснили? Они расстроились?
Он вздохнул.
— О, с ними все будет в порядке. Они хорошие ребята. Боже, как у тебя замечательно получается!
Она начала тихонечко молотить кулаками по обе стороны его позвоночника.
— Вот видите? Вы уже расслабились. — Потом нежно провела руками по спине; вниз по лопаткам, к дельтовидной мышце и к пояснице, чуть не коснувшись ягодиц. — У вас сильная спина. Наверное, занимаетесь спортом? — спросила она мягко, с придыханием.
— Стараюсь держать себя в форме, — ответил он, и во рту вдруг пересохло.
— Мой отец никогда не занимается спортом, — вздохнула Никки, наклонилась к его уху, и ее губы стали так близко, что он почти почувствовал их прикосновение. — Знаете, — прошептала она, — мне будет намного легче массировать вам спину, если вы ляжете.
Сразу после секса Элиот заявил:
— Я проголодался.
Бебе рассмеялась.
— Мужские особи так примитивны и зависимы от своих потребностей.
Элиот посмотрел на нее взглядом обиженного щенка:
— Что ты имеешь в виду?
Она откинулась на кровать, притворившись расстроенной.
— Выходит, тебе приятнее есть холодную пиццу, чем нежиться в постели после секса со мной?
Элиот и забыл, что со вчерашнего вечера в холодильнике осталась пицца. Он чмокнул Бебе в щеку и выпрыгнул из-под одеяла.
