Я остановилась прямо перед этим бугром. Какое-то время я смотрела на него, и глаза постепенно привыкли к окружающей темноте. На краю холмика стоял небольшой крест. На кресте красовалась фотография собаки с удлиненной мордой. В верхней части креста наклеен стикер. На нем была написана кличка борзой.
Я вскрикнула, отпрыгивая от бугорка, и помчалась прочь из сада. Я, конечно, понимала, что вытаптываю заботливо посаженные хозяевами травы, но все равно бежала, не обращая внимания ни на что. Быстрым шагом я добралась до станции. Доставая мелочь из кошелька, чтобы купить билет, я заметила, что мои пальцы дрожат. Свет флюоресцентных ламп в вагоне казался чересчур ярким.
– Собаку завести, что ли, – расслабленным тоном сказал господин Накано.
– А почему бы и нет, – спокойно ответила я. Я никому не рассказывала о том, что видела на территории комплекса, где живет Маруяма. Само собой, Такэо тоже.
– А на улице опять жара, – заметил шеф, потягиваясь. – В такую жарищу и покупатели нипочем на улицу не вылезут… Слушай, Хитоми, а если у нас убытки будут, ты вернешь те шесть с половиной тысяч? – Мужчина улыбнулся и снова потянулся.
– Ну уж нет, – ответила я. Господин Накано встал и направился в дальнюю комнату.
– Маруяма переезжать собрался, – сказал шеф.
– Ого. Будет жить с вашей сестрой? – спросила я.
– Да вроде нет. Совсем его довели эти наклейки – страшно стало, нашел другую квартиру неподалеку.
Вспоминая Маруяму, на вид не то чтобы сильно боявшегося домовладельцев, я приветственно кивнула вошедшему посетителю.
Покупатель отошел к картинным рамам и начал рассматривать наш ассортимент. Он взял поочередно каждую из пяти рамок, покрутил в руках, поднес к лицу.
Через какое-то время он подошел к кассе, неся в руках небольшую рамочку.
– Вот эту, пожалуйста. Эта цена – за рамку вместе с картиной? – спросил посетитель.
В рамку был вставлен рисунок женщины в позе с картины «Маха обнаженная». Он был точно таким же, как тот, что Такэо нарисовал у меня в комнате.
Я невольно вскрикнула. Но ведь тогда парень рисовал меня в позе «Махи одетой», а тут вдруг обнаженная! Мысли в голове смешались, я растерянно открыла рот.
– Добро пожаловать! – сказал господин Накано, выходя из дальней комнаты.
От стекла, закрывавшего рисунок в рамке, отражались лучи летнего послеполуденного солнца.
– Так я же вроде не голая была? – спросила я у Такэо, а он кивнул.
– Когда ты успел снять одежду? – задала новый вопрос я, тут же осознав, как странно он прозвучал.
Вообще-то я говорила про рисунок. Такэо рисовал меня в позе «Махи одетой», а на картине почему-то оказалась «Маха обнаженная», и мало того – рисунок почему-то стоял в рамке в магазине!
Да и сама моя фраза странная. Что значит «когда успел снять одежду»? Рисунок же нельзя ни раздеть, ни одеть.
– Как это она оказалась обнаженной? – изменила я формулировку вопроса. Фраза все еще звучала странно, но меня так раздражал взгляд Такэо, что я никак не могла сообразить, как лучше сказать.
Такэо молчал.
– Слушай, ну это же даже противно как-то.
Парень открыл было рот, но тут же снова закрыл. Рисунок в позе «Махи одетой» был похож на меня, но обнаженная версия была не просто «похожа на меня» – на рисунке была я! Форма ляжек, расстояние между грудями, даже форма ног – длинные голени и худые короткие бедра – все было изображено с пугающей точностью.
– Рисунок же покупатель увидел!
Такэо хранил молчание, а потому я невольно повысила голос. Мне не нравилось, что я так накинулась на парня, и от этого мой тон становился все более сердитым.
– Ну, это… – начал Такэо.
– Что «это»? – тут же спросила я.
Парень снова умолк, уставившись в пол взглядом мелкого упрямого зверька.
– Ну скажи что-нибудь! – упрашивала я, но Такэо упорно молчал.
В итоге парень так ничего и не сказал. Я взяла рисунок «Махи обнаженной версии Хитоми» и разорвала его на кусочки у него на глазах.
– Хитоми, какая-то ты в последнее время сонная, – заметил господин Накано.
– Есть немного, – ответила я. – Это все из-за жары. Кондиционер дома сломался.
– Так попросила бы Такэо починить, – сказал шеф.
– Что? – удивилась я. – Разве он умеет чинить кондиционеры?
Господин Накано поведал мне, что в прошлом году забарахлил кондиционер в грузовике, и тогда Такэо ловко его починил.
– Разобрал, чего-то там перебрал – и готово, все заработало! – рассказал шеф с округлившимися глазами. – Давай я сам ему скажу?
– Не надо, – резко отказалась я, хоть и понимая, как холодно прозвучала моя фраза.
Господин Накано смотрел на меня с тем же выражением, какое бывает у голубя, клюющего бобы на территории храма. Я уж думала, шеф спросит, не поссорились ли мы, но в итоге он просто смотрел на меня, склонив голову.
Мужчина вышел на улицу и закурил сигарету. Масаё столько раз говорила ему не кидать окурки возле собственного магазина, но шеф и сегодня курил как ни в чем не бывало. Сзади него по диагонали вытянулась тень. Она уже не была такой плотной и короткой, как это обычно бывает в разгар лета.
