– Заходил посол, сказал, что ему ее в Техасе подарили, – пояснил шеф. Оба они смотрели на ту самую настольную зажигалку.
В итоге господин Накано все-таки согласился выставить латунную зажигалку на аукционе, предупредив клиента, что до пятисот тысяч цена едва ли дойдет.
– Такэо, а ты купить ее не хочешь? – спросил шеф.
Парень неожиданно всерьез задумался. Я украдкой взглянула на его профиль. Подсматривать было некрасиво, а потому я почти сразу отвела глаза. Не зная, куда перенаправить возникшее неприятное чувство, я сжала в руках подол платья и начала его трясти.
Это было то самое платье, которое господин Накано продал мне всего за триста иен в дождливый день. На бирке написано, что оно сшито из стопроцентного индийского ситца, но, видимо, ситец тоже бывает разного качества: после первой же стирки платье сильно село и стало намного короче. С тех пор я лишь временами надеваю его в магазине вместо фартука.
– А что, можно? – спросил Такэо.
– Кстати, а ты до сих пор ничего здесь ни разу не покупал, – округлив глаза от удивления, заметил хозяин магазина. – Хитоми, вон, то и дело скидкой для сотрудников пользуется!
Правда, никакой фиксированной скидки для сотрудников у нас нет – господин Накано просто временами сбавляет цену по настроению. Тем не менее я и впрямь приобрела немалую часть мебели и разных повседневных вещей прямо на месте работы. Та самая табуретка и ситцевое платье тоже здешние, но чаще всего я приобретаю разнообразные корзинки. У меня их полно – больших и маленьких, ажурных и плотных, – и я храню в них все на свете. Благодаря им беспорядка в моей комнате стало заметно меньше.
– Она пятьсот тысяч стоит, – сказал шеф Такэо.
– Ого, – ответил парень с обычным безэмоциональным выражением лица.
Такэо молчал. Молчал и господин Накано. Шеф посмотрел на меня с каким-то виноватым видом – мол, я что, что-то не то сказал? – но Такэо не заметил этих изменений в лице начальника и продолжал стоять, не произнося и звука.
«Терпеть не могу Такэо», – подумалось мне. Всегда он такой… Сам о других не думает, но будто требует, чтобы они заботились о его чувствах.
– Нет, пятисот тысяч у меня нет, – наконец ответил парень. На его щеках появился легкий румянец.
Шеф поспешно замахал рукой:
– Эта зажигалка будет на аукционе – попробуй поучаствовать.
Такэо рассеянно посмотрел на него.
– Ты что, интернетом не пользуешься? – спросил господин Накано, все еще держа ладонь раскрытой.
– Пользуюсь, – коротко ответил парень.
– Ну вот и отлично! Я расскажу, как работают интернет-аукционы, так что и ты попробуй поучаствовать. Если выкупишь – еще и за доставку платить не придется, – сказал шеф, теребя шапку. Делал он это точно так же, как я недавно дергала подол платья.
Я снова подумала, что ненавижу Такэо. Это чувство стало даже сильнее, чем в прошлый раз. Ну и почему я должна страдать из-за кого-то вроде него?! Злилась я и на себя. А вот возьму и забуду его! Начисто! Найду новую любовь – и тогда смогу с ностальгической улыбкой вспоминать эти недоотношения. Буду есть овощи, водоросли и бобы и проживу ему назло здоровую и счастливую жизнь!
Эти размышления снова погрузили меня в какую-то вселенскую тоску. И нет, мысли о Такэо тут точно ни при чем. Однозначно.
Кстати, интересно, как там Масаё? Я не видела ее уже три дня. Она ушла обедать, когда пришел тот мужчина с зажигалкой, и больше не возвращалась. Клиент ушел, но, как долго бы мы ни ждали, она все никак не приходила.
– Да сестренка всегда так: уйдет куда-нибудь – а потом возвращается как ни в чем ни бывало, – бормотал, закрывая магазин, господин Накано, словно пытаясь убедить самого себя.
Слово «сестренка» в тот день прозвучало не так, как обычно. Его как будто произнес не грубый мужчина средних лет, а еще даже не достигший совершеннолетия наивный мальчуган.
– Может, навестим вашу сестру? – предложила я шефу, все еще мявшему свою шапку. На Такэо я старалась не смотреть.
– Хорошая мысль. Пожалуй, не помешает сходить к ней, – ответил мужчина как-то обеспокоенно.
Такэо едва заметно пошевелился.
Я абсолютно не понимала, о чем он думает, хотя раньше мне казалось, что я хоть немного, но понимаю ход его мыслей.
– Загляну к ней по дороге домой, – сказала я.
Подняв одну руку в благодарственном жесте, господин Накано вытащил из кассы пятитысячную банкноту.
– Купи пирожных, что ли, – произнес он, перекладывая купюру в мою ладонь.
Банкнота была сильно смята. Такэо по-прежнему стоял неподвижно.
Масаё выглядела неожиданно бодро.
– О, рада тебя видеть, заходи, – сказала женщина, приглашая меня в дом.
Я передала ей коробочку с купленными пирожными. Сестра шефа тут же открыла ее и с улыбкой заметила:
– Так и знала, что ты опять купишь пироги.
– Пироги? – переспросила я, и Масаё подняла брови.
– Ну, помнишь, Харуо тебя отправил разузнать про Маруяму? – напомнила женщина, перекладывая кусочек лимонного пирога на свою тарелку. – Ты тоже бери, какой нравится.
Кстати, а я ведь уже приходила сюда с тем же набором пирожных. С того раза прошло уже около года.
– Надо же, как время летит, – заметила Масаё, словно прочитав мои мысли.
