– Или отсутствие телесной крепости в его сложении, – добавил могучий рыцарь, косясь на поджарого старика.
Тот в досаде плюнул себе под ноги. Собрание между тем потеряло стройность и последние черты порядка. Ораторы перебивали друг друга, забытый всеми пленный аббат растерянно крутил круглой головой на короткой полной шее.
Кто ссылался на Плотина, кто-то на Августина.
Диспут затягивался, за окнами совершенно стемнело. Некто в возбуждении неловко и не туда уронил факел, маленький пожар сразу же затоптали, однако едкий густой чад витал под низким потолком.
Бенинк вернулся и выглядел подозрительно довольным.
– Подмани сюда румийца, солдат. Благодаря его красноречию нас тут приняли за своих. Надо спешить, кажется, общее дело сдвинулось с места. Ты заметил, что ни самого Бретона, ни Арно на диспуте нет? Наш Клаус, которого кое-кто уже прозвал Кровавым, не тратит времени на обсуждения.
Помятый кир Антисфен с трудом выбрался из толпы опоясанных мечами богословов.
– Что слышно нового, Бенинк?
– Удалось узнать, где они держат фон Фирхофа. Кстати, когда выйдете на площадь, ступайте по земле очень осторожно. Я там кое-что разбросал до поры, до времени – это самое, из красного мешочка.
Троица незамеченной выскользнула в подсвеченную кострами темноту.
– Куда теперь?
– К бывшим апартаментам капитана Морица. В доме сейчас никого, Бретон где-то бродит в одиночестве, надеюсь, он не скоро вернется. Внутри, возле самой лестницы в подвал, должен стоять часовой, его беру на себя.
Бенинк мягкой рысьей походкой двинулся вперед, поодаль от костров коричневая крутка бандита почти сливалась с глубокими тенями вечера. Альвис скрылся за дверью и почти сразу вернулся.
– Готово.
Кир Антисфен отважно перешагнул порог и немедленно споткнулся, наступив в темноте на мягкое, расслаблено-неподвижное тело.
– Господь милосердный!
– Не бойтесь, это бывший часовой.
– Он мертв?
– Нет, я только посыпал его успокойкой. Дверь в подвал на замке, понадобится пиявка[24], светите факелом, если повезет, управимся быстро, и в этом наше счастье – не хотелось бы сейчас повстречаться с разъяренным Клаусом. Клянусь душой и удачей, в форте до сих пор не кончились веревки, а из любой веревки можно в два счета свернуть петлю…
Мастер Ночной Гильдии разложил инструмент и принялся с завидным хладнокровием ковырять замок.
– Вот так, так и так…
Запоры клацнули, сдаваясь.
– Вниз по винтовой лестнице – живо.
Ладер в спешке оступился и едва не покатился вниз, рискуя расшибиться о ступени. Подвальное помещение представляло собою сводчатый вытянутый коридор с двумя рядами дверей по сторонам – пять справа и пять слева. Восемь из десяти дверей были приоткрыты – за ними чернели тесные закутки пустых камер. Ближняя дверь оказалась запертой на простой засов.
– Отворяем. Он должен быть там.
– Эй, господин Людвиг! Вы здесь? – гаркнул Хайни.
– Тихо. Еще неизвестно, в состоянии ли он тебе ответить. Ты только призовешь своими воплями стражу.
Бенинк решительно сдвинул засов, распахнул дверь и посветил факелом.
– Этот?
Фон Фирхоф лежал без движения, до самого подбородка укрытый плащом. Хайни опустился на колени и встряхнул советника за плечо.
– Господин Людвиг! Вы живы?
Фирхоф с трудом поднял голову, движения его казались вялыми и неуверенными.
– Сударь мой, что эти подлые еретики сделали с вами?!
– Пока что ничего. Я цел, почти не побит, только ослабел и сплю, словно мертвый. Здесь темно и теряешь счет времени, должно быть, мне подсунули снотворное в еде. Как ты нашел меня, Хайни?
– Долго рассказывать, с нашего расставания много всякого приключилось. Меня послал сам государь. Приказано передать письмо и еще вот это…
Ладер ногтями разодрал повязку под одеждой, вытащил и протянул советнику запечатанный императором свиток и точно такой же печатью скрепленную плоскую стальную коробочку. Фирхоф сломал печать и болезненно сощурился, привыкая к свету:
