Воцарилась тишина. Я не хотела говорить из упрямства, а у кузины и жениха на то были свои причины. Мы просто сверлили друг друга взглядом, пока в комнату не вошла Ядвига Жеч. Её огромная шуба добавляла грузности телу, и чтобы дать дорогу ведьме, Эммануил немного посторонился, а Лиза встала за моей спиной.
Ведьма медленно села на диван, расправила подол шубы и вытаращилась на меня светлыми, зелёными глазами. Я продолжала стоять, а Лиза ухватила меня за руку и немного сжала её.
— Есть какие то подвижки в деле? — Эммануил нарушил давящую паузу.
Ведьма размяла губы, затем вытерла их ладошкой, но так ничего не сказала, а только поманила меня пальцем. Пришлось сесть с ней рядом на диване.
— Ваша матушка кудесник птиц, — безапелляционно начала Жеч. — Я преподавала ей. Очень способная ученица. Я наслышана и о вас. Но о том, что вы нашли своё призвание в торговле артефактами и травами, стало для меня откровением. Я поспрашивала… Вам дают высокие рекомендации. Потому хотела бы с вами посоветоваться.
Ведьма повернулась к двери и в воздухе материализовалась книга.
О! Она ворожит!
Нельзя!
С другой стороны, особый способ не прикасаться к фолианту. Ведьма пояснила:
— Время быстротечно, милая, и если мы не разгадаем загадку Морганы и Розалины Гарнье, то… Эх, от одного колдовства ничего не станет.
Конечно, ничего не станет! А у меня несколько минут из жизни украли.
Я протянула руки, ухватилась за кожаный переплёт, потянула книгу на себя, но не удержала её — она упала к моим ногам, раскрылась. Я присела рядом с ней, чтобы лучше разглядеть открывшийся рисунок.
Пожелтевшие листы разворота заняла огромная, начертанная чёрным тоном, пентаграмм. От её вершин змеями расходились линии. Они простирались к мелким и крупным символам стихий, запечатлённым в виде знаков, заполнивших свободные места страниц. Сбоку, у самой кромки, четырьмя, расположенными друг под другом столбиками, была внесена древне руническая вязь. Буквы сближались и соединялись одна с другой в узорчатый непрерывный орнамент.
Лиза присела рядом, со мной на корточки и стала пальчиком обрисовывать руны земли, не касаясь страниц. Эммануил встал на одно колено, предварительно подстелив под него подол своей шубы, и сосредоточенного читал знаки.
— Это заклятие Зеркала, — пояснила ведьма. — Хранительница замка показывает вам его. Вы ей нравитесь, Эмма. Она выбрала вас своим проводником.
— Я? Но…
— Не спорьте, — остановила меня Жеч. — Она помогает вам, пусть вы этого и не замечаете. Мы сделали всё возможное, чтобы… М да а а. Заклятие Зеркала не рушится. Где то кроется ошибка в наших исчислениях.
— Ошибка, — повторила я, судорожно размышляя о том, что каким то странным образом экспертам удалось собрать все артефакты для разрушения наложения.
Словно повинуясь чьей то воли, я стянула с руки перчатку и провела подушечками пальцев по странице с пентаграммой.
На ощупь казалось, что я гладила мягкую человеческую кожу, упругую и здоровую. На ум пришёл рассказ советника о Розе Гарнье и о том, что девушка каким то немыслимым образом смогла обратить себя в фолиант. А ведь нам с рождения говорили, что такое невозможно. Выходит, если захотеть, то сотворишь даже нереальное. Всё дело в цене, а вернее — жертве.
Неожиданно руны, вязь и пентаграмма вспыхнули ярко красными искрами. Их контуры полыхнули тонкой лентой огня — единой и неделимой.
Инстинктивно я попыталась отнять ладонь от листа, но не смогла — она, словно приросла к нему. Эммануил протянул руку ко мне, но ведьма шлёпнула по ней, словно жених был ребёнком, тянущимся за конфетой. Лиза предприняла попытку вмешаться — ей тоже досталось.
Пентаграмма вдруг уплотнилась, ожила, отделилась от листа и стала, точно медуза, надетая на мою руку, перебирать нитями — щупальцами. Они светились приятным жёлтым светом, путались, перемещались по поверхности разворота, будто ощупывая пространство вокруг. Рунические символы стихий на концах нитей загорелись неоновым светом.
Мне хотелось кричать от страха, но не издала ни звука, точно меня парализовало.
Пентаграмма двинулась вверх по руке, и остановилась на запястье, образуя собой причудливый остроконечный браслет. Вершины нитей затрепетали и устремились к столбику рунической вязи.
Я попробовала что нибудь сказать — не смогла. Всё что получалось: корчить рожи, выпучивать глаза, демонстрируя своё отношение ко всему происходящему. Остальные присутствующие наблюдали за моими потугами.
Вдруг терзавший меня страх сменился ожиданием и предвкушением удовольствия.
Это были не мои эмоции, а я словно транслировал чужие, купалась в ощущениях счастья. Меня даже посетило чувство тоски по чему то давно ушедшему, забытому, но удивительно родному.
Каждая нить достигла цели и коснулась рунической вязи. Символы легли между столбцами и загорелись красным цветом.
— Заклинание на любовь, написанное неверно. С ошибкой — прошептала ведьма. — Чтобы это значило?
Я продолжала отрешенно взирать на происходящее, но над моим ухом раздался зловещий шепот неизвестного:
— Любовь.
— Если переставить два знака, то выйдет заклятие ненависти, — сказал Эммануил.
