Инга, не рискуя выходить за дверь и вообще двигаться, медленно поднесла к губам рацию, присев у скамейки за рюкзаком.
– С моем зале монтер разбирает макет завода.
Тихо, шепотом, но Демыч разобрал сказанное.
«Макет завода? Презентация текстильщиков? Программа предполагает, что его продемонстрируют завтра специальной инспекции…»
– Разбираю, – «монтер» повернулся к ней, отвлекшись от своего занятия. – Все согласовано с организаторами.
Инга похолодела. Именно этот голос кричал ей в спину там, на стройке.
Ее от макета отделяло больше десятка шагов, но лицо сидящего около масштабной копии завода было видно очень и очень хорошо. Лицо молодого, в общем-то, парня, возраста Демыча, только уставшего, осунувшегося и обезображенного старой трагедией.
Эмпат с трудом выудила из памяти имя, которое на утреннем сборе озвучил негатор.
Клим. Ее несостоявшийся убийца.
Инга поднялась на ноги, не видя смысла больше скрываться. Голоса в наушнике слились в какой-то гул, неслышимый из-за шума в ушах.
Клим, одним движением руки запихнувший внутрь макета завода объемистый черный квадрат, который с легким звяканьем явно порушил что-то внутри, тоже поднялся на ноги. Кажется, он все понял.
По ее лицу? По движениям? Просто осознал, что теперь о нем знает охрана?
Какая разница…
«Монтер» сделал несколько шагов к Инге, прихрамывая на левую ногу, и остановился.
Убийца смотрел ей прямо в глаза.
Ноль оказался одного с Ингой роста, но стоял чуть неровно, явно с трудом опираясь на больную ногу. В руке он держал что-то подозрительно похожее на ту пирамидку, которую видела Инга в котельной.
– Забавно, что именно с тобой я тут встретился, – Ноль растянул губы в безрадостной улыбке. – Ты ведь единственный человек в этом гадюшнике, который был достоин спасения, пока не встал на сторону тьмы.
– Клим… – что она могла сказать? «Не делай этого?» «Не нужно?»
– Ненавижу это имя, – выплюнул Ноль, – ничего не значащий набор букв. И – заткнись. Ты помешала мне сделать все тихо – значит, придется уходить иначе.
– Я не думаю, что оно того стоит…
– Что – оно? Жалкая жизнь ничтожного отброса, которого никто не помнит, никто не знает и никто не хочет видеть? Жалостливые взгляды, полные превосходства и ненависти?
– Ты ведь много добился, – что она несет?.. – У тебя есть магическая сила. Новая работа. Покровитель.
Клим вгляделся в ее лицо – и неожиданно расхохотался.
– Много добился? Серьезно? Ты правда считаешь, что никому не нужный отброс перестал быть никому не нужным отбросом, потому что случай даровал ему магию? И вместе с ней – болезнь, которую не излечить и на исцеление которой в жизни не набрать денег, сколько бы я ни старался? Покровители… Им нужна моя сила и мои способности. Они даровали мне жизнь, нормальную жизнь, а не впадение в безумие, лишь потому, что я удобен. Мои силы нужны им для их планов. Какое интересное совпадение – с тобой ведь поступили так же.
Клим сделал несколько шагов к ней.
Инга попыталась отступить – и уперлась спиной в стену.
– Ты ведь такая же, как я, разве нет? Твой дар – единственная твоя ценность, – еще несколько шагов, – ты никому не нужна, даже той, кто произвела тебя на свет, – еще шаг. – Хочешь, расскажу, как ее звали? Я знаю, – еще шаг. – Да, знаю. Пойдем отсюда. Таймер запущен, но сбежать еще не поздно…
Последний шаг.
Ноль теперь стоял так близко, что Инга могла различить даже несвежий запах изо рта.
Она мотнула головой.
Дверь распахнулась. Инга не успела ничего сделать, как Клим схватил ее за плечо, развернул, прижимая к себе – и приставил к виску что-то маленькое, холодное и твердое.
– Стоять! Или ее голова превратится в лопнувший арбуз.
А ведь он не врал…
Двое охранников приближались. Кажется, где-то за ними виднелось лицо Павла.
– Друг, давай без глупостей, – первый охранник.
– Вы даете мне уйти. Сейчас. Или она умрет. Считаю до пяти. Раз…
Еще одна фигура. Высокая и быстро приближающаяся. Андрей Васильевич?
Негатор ворвался в помещение, ведя за собой еще каких-то людей. От него что-то словно бы расходилось в разные стороны, заполняя зал.
Что-то болезненное: один из охранников пошатнулся, а второй и вовсе осел на пол.
Спустя мгновение «что-то» добиралось и до нее, и Инга ощутила глухую боль внутри. Такую же, как в котельной, только куда более яркую и сильную, отдающуюся в зубы и расходящуюся волнами по телу.
Ладонь оторвалась от ее виска. Ноль разжал руку и попятился, отпуская ее.
– Работайте, быстро, – рявкнул Андрей Васильевич, направляясь к макету. – Алешин, за мной.
Оставшиеся на ногах охранники устремились к Климу, едва стоящему на ногах и сжимающему собственные виски. Его скрутили и утащили прочь.
Инга пошатнулась. Боль не хотела исчезать, пробираясь куда-то в центр груди и усиливаясь, усиливаясь... Мир перед глазами почему-то потерял четкость, но эмпат все же сумела различить, что Андрей Васильевич унес ту коробку, которую Клим спрятал в макете фабрики. Заметила она и как охранники уводят из помещения что-то говорившего Ноля.
