Инга после короткого колебания взяла в руки один из кубиков. Попроще, чем выбранный магом. Внутри куба находился простой лабиринт, по которому требовалось провести шарик.
Простой, да. Вот только Инга ухитрилась пропустить все интересное в попытках заставить маленькую красную сферу катиться куда нужно. Когда она подняла глаза, наконец разобравшись с головоломкой, то обнаружила, что побледневший Павел смотрит из-за плеча хозяина кабинета на монитор. Сам Марков казался не менее удивленным.
Ей в очередной раз за последние два дня захотелось сбежать куда подальше.
– Д-думаю, это н-не стоит з-заносить в отчеты, – напряженным голосом сказал маг.
Инга могла поклясться, что чувствовала за словами что-то близкое к шоку.
– М-можешь п-посмотреть с-сама, – Павел говорил как-то сдавленно. – Т-так б-будет п-проще.
На компьютере Маркова оказалась открыта какая-то таблица с тремя выделенными зеленым номерами.
– Что-то не так? – севшим голосом поинтересовалась Инга.
Сердце билось у горла. Она понятия не имела, в чем дело, но это было явно что-то из ряда вон выходящее.
Павел не то качнул, не то мотнул головой.
– Я… н-не ожидал. Н-не ожидал. Я объясню.
Что именно? Павел, несмотря на крайнюю растерянность, явно старался взять себя в руки.
– Марк, удали это. Я п-поставлю П-Печать.
Хозяин кабинета кивнул. Стащил с шеи несколько подвесок, развернулся на кресле, закатал рукав и протянул оголенную руку.
Инга затаила дыхание, следя за тем, как на ладони тихо прошептавшего какую-то формулу мага наливается красный, злобно-красный огонь. Шепот стих, огонь стал пугающе-реальным. Павел резко вдавил красноту в чужую плоть и убрал руку.
На мгновение огонь, теперь ставший узором на коже, оставался виден – а потом угас, без следа впитавшись в плоть.
Марков тяжело выдохнул и принялся расправлять рукав. Павел еще одним коротким заклинанием окутал хозяина кабинета с ног до головы чем-то напоминающим расслабляющий морской бриз.
– П-прости, но сам п-понимаешь – выбора у меня нет, – маг перешел на деловой тон. – Кто-то еще сможет узнать?
Марков качнул головой. Потом указал рукой на компьютер – и еще раз качнул головой.
– М-да. Если кто-то б-будет копаться в системе…
Губы Марка тронула улыбка. Мягкая, понимающая. Он что-то написал на дисплее и развернул его к ним обоим:
– Отдашь снимок? Который без п-приближения. Второй удаляй.
Марков кивнул. Нажал несколько кнопок, и из стоящего под его столом массивного агрегата, очень смутно похожего на старый копировальный аппарат, вылезла плотная картонка. С изображением, напоминающим рентгеновский снимок нижней части грудной клетки. Ребра и позвоночник были едва видны, а фокус держался на круге пониже грудины, в котором змеились впадины и выпуклости. К этому странному органу отовсюду тянулись тонкие линии, похожие на кровеносную систему, только расположенные вовсе не там, где, если верить урокам биологии, находились артерии и вены.
– П-пойдем, – Павел, явно что-то для себя решивший, забрал снимок, – секретариат уже работает. Напишешь заявление на восстановление д-документов и п-пройдешь короткий ментальный тест. Несколько вопросов д-для того чтобы выяснить, не собираешься ли ты к нам внедриться, – как-то странно усмехнулся маг, – три минуты займет. П-потом – п-присяга гражданина Империи, и все. А я в это время п-подпишу заявление об ослаблении режима содержания. А п-перед тем, как зайти в магазин за одеждой, заглянем в кафе и п-поговорим.
Инга кивнула. На все.
Что бы маг ни узнал – это его тревожило до глубины души, заставляло ощущать растерянность… И будило еще какие-то чувства, совершенно ей непонятные. Но, как бы то ни было, Павел от помощи в восстановлении документов не отказывался.
Заполнение заявления проблем не принесло, даже дату рождения Инга вспомнила с первого раза. Она запомнила день, указанный в однажды тайком увиденной метрике, – тридцать первое октября. Дата хорошо запоминалась: кельтский Самайн и Североамериканский Хэллоуин, как-никак. «Ментальный тест» действительно занял три минуты. Нужно было, держа ладонь на специальном устройстве, которое вроде как уличало во лжи, отвечать на простые вопросы вроде: «Не состоите ли вы в преступных, революционных или экстремистских организациях?». Пришлось сознаться в бродяжничестве и паре мелких преступлений вроде угона трактора, но Павел, узнав об этом, сказал что «эти мелочи» значения не имеют.
Присяга и вовсе оказалась формальностью. Инга уже давала ее в четырнадцать, получая паспорт. Достаточно просто положить руку на сердце и подтвердить желание стать законопослушным гражданином Российской Империи, а после выслушать гимн.
Все это казалось ерундой по сравнению с пока неизвестными, но явно важными новостями, как-то связанными с ней и этим «снимком ядра».
