– П-погоди. Ты не отпустишь ее одну, – нахмурился Павел, – я п-против.
Может, негатор и старше по званию, но маг не собирался позволять ему распоряжаться Ингой. Она недавно спаслась от смерти, зачем ее опять подставлять, отпуская без страховки? Сколько бы Инга ни говорила о том, что ее приятель хотел только добра, у Павла имелись сомнения на этот счет.
– Нет. Разумеется, нет, – на лице Андрея появилось что-то похожее на удовлетворенную улыбку.
И что этот лис себе удумал?
Инга проснулась поздно. Слишком много всего вчера случилось и слишком тяжело было заснуть.
Она словно попала в какой-то совершенно иной мир. Торговый центр с огромным количеством магазинов и посетителей удивил. В курортных городах подобные места не отличались большими размерами и заполнялись покупателями только в сезон, а тут куча этажей, и в будний день не протолкнуться. И по этому торговому центру Надежда, офицер полиции, ходила с ней за покупками, на глаз определяя размер той или иной вещи, да еще и заплатила за все из своего кармана. Настоять удалось только на том, что Инга отдаст долг с зарплаты.
Другой мир. В этом мире дочерей настолько раздражала забота отцов, что они были готовы бежать на край света, а отцы контролировали каждый шаг дочерей так, словно у последних не имелось ничего своего… «Ничего своего» – нормально для приюта, там у всех все общее. Нормально для приемной семьи – там все совершенно естественным образом принадлежит родителям и их наследникам. Но та девушка в больнице… Инга узнала о ней больше, чем хотела бы. У Владлены Демидовой денег столько, сколько эмпат за всю жизнь не заработает. Но, оказалось, у нее тоже не было ничего своего…
И – отец. Ее, Инги, отец. Предполагаемый?.. Предполагаемый. Хотя Павел почти не сомневался, пусть ему и не было дела до объявившейся родственницы. Но он и так много сделал. Спас, по сути, жизнь, помогал с документами, позволявшими ходить по городу, собирался добиться пересмотра режима содержания на постоянной основе. Дал вчера шанс себя показать и, кажется, действительно хотел взять к себе на работу.
А остальное значения не имело.
Вчера вечером Павел вернулся из Особого с номером Толика и сообщением о том, что приятель искал ее в хостеле. Инга позвонила, и они договорились встретиться сегодня в «Шоколаднице» где-то неподалеку от Большой Садовой. Толик хотел поговорить. Откуда только узнал адрес гостиницы? Подвозил ведь к магазину… Хотя там рядом всего один хостел. Ладно, увидит и сама спросит.
Пока же надо заканчивать валяться в кровати. Стоило узнать, какая помощь нужна хозяйке дома, а то живет у чужих людей задарма.
Надежда Войцеховская обнаружилась в столовой за ноутбуком.
– Доброе утро, – поприветствовала она Ингу, не открываясь от работы, – еда в микроволновке. Павел обещал вернуться через пару часов и дать инструктаж насчет встречи с твоим товарищем.
– Доброго, хорошо. Чем я могу вам помочь?
– Что? – с явным удивлением спросила Надежда, подняв голову из-за компьютера.
– Я живу тут, – обозначила свою мысль Инга, – и я могу помогать по хозяйству. Я работала горничной в отелях, и…
– Дожили, – хмыкнула десятница, – мало того, что у Павла есть племянница, так она еще и намеревается стать служанкой.
Она знала… Впрочем, едва ли маг стал бы утаивать правду от своей жены.
Что именно вызвало недовольство женщины, Инга понять не смогла, потому предпочла извиниться за все и сразу:
– Прощу прощения.
– За что? За кровь, что ли? Не думаю, что ты приснилась своему отцу и матери и просила себя родить, – не без странного веселья откликнулась Надежда. – За новую Печать Молчания? Так одной больше, одной меньше. Павел – тот еще перестраховщик, да и работа моя, знаешь ли, располагает к получению таких вот прекрасных ментальных блоков. Тут уж ничего не поделать: коль рождена женщиной и хочу служить закону не только перебирая бумаги, то приходится терпеть. Впрочем, мужчинам не легче. Объясни, почему ты считаешь, что мы с Павлом не зарабатываем на прислугу.
Инга растерялась, промолчав.
Десятница продолжила:
– Может и Соловьевы, и Тавровы – не самые богатые и не самые известные семьи, но мы не обнищали настолько, чтобы превращать гостью в горничную. Павел и я иногда готовим сами, когда есть желание. Постоянно никого не держим, с нашей работой от этого вреда больше, чем пользы. Когда надо, через знакомых заказываем уборку и готовку. А превращать гостью в прислугу – это где видано?
Инга слышала, что в старых родах свои порядки, но сколько в мире этих старых родов и сколько других, без красивых фамилий и древних поместий? Она не один год работала в недешевых отелях, и останавливались там разные люди. Чиновники, заводские рабочие, накопившие на отдых, инженеры, врачи, повара, домохозяйки, предприниматели, программисты… Кто-то к Инге относился свысока, кичась положением и деньгами, кто-то презирал, кто-то просто видел в ней средство очищения номера или такого же, как сам, работника… Но сложно представить, чтобы кто-то настолько не принимал помощь по дому.
