Аналитик возвел глаза к потолку и подхватил рюкзак.
Метро Инге нравилось. Что-то в нем было… чудесное. В детстве она с первыми приемными родителями иногда ездила на поездах и любила мерный перестук колес. Конечно, метро было не роскошью, а средством передвижения. Под землей не создавалось ощущения путешествия, движения куда-то по просторам родной страны. Но зато непохожие одна на другую станции напоминали настоящие произведения искусства. Мозаики, барельефы, кое-где даже картины… И каждая оформлена в своем стиле.
– Нравится? – поинтересовался Демыч, заметив, что Инга рассматривает через стекло очередную станцию.
Вагон был почти пуст, и ничего не мешало разглядывать барельеф с несколькими солдатами российской армии времен Великой Магической войны. Инга не знала, так ли выглядело снаряжение и оружие воинов времени, о котором мало что сохранилось, но сами фигуры казались монументальным свидетельством отваги предков.
Эмпат честно кивнула. Кюн, сидевшая рядом на полу, привстала на задние лапы, желая увидеть в окне то, что заинтересовало Ингу. В этот момент двери закрылись, а поезд начал набирать ход, и неугомонная оборотень плюхнулась набок. Поднималась она с обиженным сопением.
– Хорошая ведь была идея утереть нос бриттам и самим сделать метро. Эту станцию проектировал род Демидовых, – произнес аналитик без привычного желания скрыться за фактами, – в честь полка, который они за свои средства снаряжали. В оформлении участвовали потомки тех трех бойцов, которые пережили войну. Использовали для эскизов их записи, костюмы из семейного музея и оружие оттуда же.
Инга готова была поклясться, что, несмотря на очень дальнее родство с главой семьи, Демыч своей фамилией гордился.
– Красиво. Правда. А их… действительно вернулось только трое?
Верные Рода, те, которые сохранили после Великой Магической войны чистые Истоки, наверняка знали правду о том страшном времени, когда бесконтрольное использование магии едва не погубило мир. Ингу всегда интересовало то, что тогда происходило.
Многие знания о происходившем тогда погибли из-за уничтожения библиотек, а сохранившееся позже сознательно вычеркнули из учебников, дабы «не плодить домыслы». Собственно, домыслов от этого стало только больше. Спустя два века в памяти поколений сохранились лишь ключевые события Великой Магической войны, вроде того же похода Наполеона на Москву, Года без Лета или «Противостояния Ювелиров» на Урале. И даже их подробности канули в Лету.
– Действительно, – кивнул Демыч, – и только один из них не был калекой. Не хотелось бы, чтобы это повторилось.
– Да уж…
– Кстати, – Кюн вернулась в человеческий вид, – Инга, никогда, слышишь, никогда не садись ночью на старый поезд, который ходит от «Парка Культуры» до «Сокольников». Светло-желтый такой. Двери закроются – и останешься под землей навсегда.
– Глупости, – отмахнулся аналитик, – все свидетельства существования «поезда-призрака» недостоверны.
– Ага, а почему тогда на кольце по ночам автоматика работает, словно поезд на путях есть, когда его нет? Помнишь, как тот диспетчер жаловался?
– Программный сбой, не более.
– Отличная отговорка! Очень удобно.
Металлический голос объявил название станции, и аналитик поднялся с сиденья:
– Давайте без дешевой мистики, ее и в работе хватает.
Кюн фыркнула и вновь стала шпицом. Инга усмехнулась про себя – отличный вариант окончания любого спора. Демыч демарш проигнорировал, продолжив:
– Нам нужна пересадка на красную ветку, потом еще одна пересадка через две остановки – и будем на месте. Там, правда, еще минут пять придется пройти.
Аналитик не ошибся в расчетах. Через две пересадки и пять минут пешего хода они пришли к объемному круглому зданию в три этажа, надпись на котором гласила: «Выставочный павильон Красильниковых». Чуть ниже шла приписка: «Делаем нужные вещи с 1925 года. Добро пожаловать!»
– Ну что, идем? – Кюн вернула себе человеческую форму около дверей павильона.
– Сначала я звоню шефу, – Демыч вытащил из кармана сотовый.
– Подожди! Давай я? А то ты опять начнешь фонтанировать фактами, и мы проторчим тут вечность, – Кюн принялась строчить что-то в своем смартфоне. – Вот видишь? Все отправила. Идем, пока нас не заметили.
И, не дав никому возразить, Щенок первой вошла в высокие раздвижные двери.
Демыч помотал головой.
– В последние пару дней она невыносима, – тихо пробормотал он и принялся сам писать сообщение.
Инга кинула на аналитика вопросительный взгляд.
– Что? Я ни разу не эмпат, но что-то мне подсказывает, что лучше перестраховаться. Хотя бы потому, что с вероятностью примерно в один процент сообщение может не дойти из-за сбоев сети.
Инга кивнула. Она верила в то, что Кюн свое сообщение отправила, но один процент есть один процент.
Пока Демыч писал и ждал ответа, из здания вышли сразу две девушки в строгой офисной одежде.
И после этого за стеклянными дверьми холла погас свет.
– Это не является признаком чего-то хорошего, – пробормотал Демыч, вглядываясь в экран. – Возможно отключение электроэнергии по не связанным с нашим прибытием причинам, но…
