– Да, да, защищают, – на пороге под скрип двери появилась Кюн с небольшим подносом, на котором стоялои три одноразовых стаканчика с симпатичным изображением совы, – не знаю, кто и кого, но я уверена, что ты прав, как всегда, и это доказывать не нужно. Разбирайте кофе, понятия не имею, где какой. Я потом себе возьму оставшийся стакан. Кофейная лотерея, и я угощаю!
Демыч взял крайний стакан, чуть не разлив его содержимое на себя и ноутбук. Инга, подумав, взяла соседний. Лотерея так лотерея.
– Что вы там придумали? – Кюн, даже не отхлебнув еще кофе, лучилась энтузиазмом. – Рассказывайте.
Инга кинула взгляд на Демыча. Тот поправлял очки. Он вроде как старше… Но, кажется, парень не собирался поднимать голову от ноута, печатая с большой скоростью.
– В общем, я подумала, что нам нужен не таксист, а тот, кто использует таксистов, – решилась высказать свои мысли эмпат.
– Вот как… – Кюн, повернув свой стул спинкой вперед, села и принялась раскачиваться, держа в руках кофе, – думаешь, старшие ошиблись в своих предположениях?
В словах прямо-таки сквозило ощутимое сомнение.
– Мне кажется, что с этой стороны проще что-то найти, – дипломатично отозвалась Инга. – Мы перебрали кучу вариантов, и ни один не подошел. Нужно или опрашивать больше сотни человек, каждый из которых соответствует одному-двум критериям, или искать что-то новое.
Кюн задумалась, отпивая кофе и наклоняясь вперед все больше, и больше, и больше…
Пока ножки стула не поехали, и оборотень не полетела на пол. Впрочем, до протертого дерева добрались только кофе и рыжий шпиц, приземлившийся на лапы.
Зато стул грохнулся так громко, что слышно было на весь этаж.
– При попадании горячего кофе с сахаром на ноутбук вероятность выхода из строя последнего не меньше восьмидесяти процентов, и еще как минимум тридцать процентов от этого занимает шанс получить не поддающиеся ремонту повреждения, – проинформировал Демыч вернувшуюся в человеческий вид Кюн. – Тряпка в кладовке, вторая дверь налево.
– И без тебя знаю, – бросила Щенок и вышла за дверь.
Демыч перевел взгляд на Ингу и, протерев очки, заметил:
– Судя по обнаруженным мной протоколам шифрования данных, получить доступ к системе распределения заказов и навигации того агрегатора такси, ссылку на который «Ярик» предоставил Владлене Демидовой, возможно только при наличии большого количества времени и хороших хакерских навыках. Но поддерживать канал доступа незаметным в течение года активности Ловчих возможно лишь профессионалу очень, очень высокого класса. Взломщика такого уровня могут позволить себе разве что Императорские Ищейки для проникновения в сети недружественных компаний. Но шансы на их вмешательство во внутренние дела страны минимальны, это запрещено и их Уставом, и «Конвенцией о разделении полномочий», принятой тридцатого марта тысяча девятьсот семнадцатого года.
– Но наш клиент может быть не крутым хакером, а техником, – Кюн вернулись с большим рулоном туалетной бумаги в руках, – и тряпок в кладовке нет.
Судя по появившейся глубокой задумчивости на лице Демыча, замечание оказалось весьма уместным. Инга понятия не имела почему и решила уточнить:
– Под техником ты имеешь в виду…
– Техника, – отозвалась Кюн так естественно, словно это все объясняло.
– Ясно, – в голос Инги прокралась ирония.
Ирония – и немного обиды. Могла бы и объяснить.
– Боюсь, наша терминология для незнакомого с «Уложением о классификации обладателей Истоков Малых и Обычных» будет не совсем понятна, – пришел на помощь Демыч. – Это…
– Ой, да что там понимать? – Кюн закончила с уборкой, взгромоздилась на стул и вновь принялась на нем раскачиваться: – если ты можешь становиться зверем или растением, то ты – оборотень. Умеешь менять лицо и тело, или хоть что-то – перевертыш, их еще иногда доппельгангерами зовут. Умеешь силой мысли или еще как-то управляться с механизмами – техник. Умеешь узнавать что-то о чувствах и мыслях других – эмпат. Хотя если шире брать, то вообще эмпат – это аналитик, просто читаешь не интернет там, книгу или вещь, а человека. Умеешь что-то двигать, поджигать и замораживать – значит боевик. Проклинаешь – проклятийник. Умеешь превращать золото в свинец или делать из металла ключи – алхимик… О, кстати об алхимии. Я пока за кофе ходила, встретила Марфу, лаборантку из химиков.
Инга при этих словах похолодела, подумав о тесте, а Кюн, не заметив, продолжила как ни в чем не бывало:
– Она наши вчерашние отобранные дела просмотрела. Результаты вскрытия и вот это все. Чисто, но на паре трупов, тех, которых быстро нашли, есть какие-то изменения в посмертных анализах. Марфа считает, что эти изменения могли быть вызваны каким-то алхимическим препаратом. Но для точного анализа нужно свежее тело.
– И ты об этом не сказала?!
В голосе Демыча Инга чувствовала разом и недовольство, и удивление, и какую-то детскую обиду.
– Я говорю. Сейчас.
